Чтение онлайн

Это мужчина с луком в руках, готовый выпустить стрелу, и скульптор, должно быть, хотел запечатлеть его в движении, потому что кажется, будто одежда на нем шевелится.

— Впечатляет, не правда ли? — подает голос Леон, пока я делаю еще глоток. — Ашер Уолш — истинный гений.

Точно.

Один из лучших художников нашего века, по крайней мере, так говорят профессионалы в области искусства. Он переехал в Чикаго восемнадцать лет назад, когда его единственная дочь Пенелопа вышла замуж за Реми Рейеса. Согласно историям, циркулировавшим в городе в то время, Пенелопу заставили выйти замуж из-за неразглашаемых обстоятельств. Репутация Реми была крайне сомнительной. Он редко улыбался, и все его боялись. Кое-кто даже утверждал, что он держал невесту в заложницах.

Они до сих пор женаты, так что, должно быть, это были просто слухи. Не могу представить, как можно выйти замуж за своего похитителя.

— Да. Кажется, будто статуя вот-вот превратится в живого героя и прыгнет на тебя, — отвечаю я, отступая назад, чтобы рассмотреть пустой зал для приемов. Там даже есть сцена, где могут выступать музыканты.

Нижний этаж настолько величественен и отполирован, что всё вокруг сияет. Мне неловко перед персоналом, проделавшим всю эту работу ради обычного ужина. Матильда действительно правит ими железной рукой. Жаль, что некому оценить их труд.

Или Орион, должно быть, хорошо им платит. Другого объяснения этому нет.

— Он был любимцем Анджелики, — быстро произносит Леон, и я снова уставляюсь на статую, на двух гончих, окружающих ее; они должны были бы стоять в защитной позе, но вместо этого их пасти широко раскрыты, а острые зубы нацелены в плоть мужчины. — Она была очарована трагедией, которую олицетворяли его жизнь и смерть.

Мои брови хмурятся, потому что я не совсем понимаю, о чем он говорит. Очевидно, это статуя героя, но какого именно?

— Нет.

Глубокий и хриплый голос раздается у нас за спиной, и я замираю, когда обжигающий жар разливается по моему телу, пробуждая каждый нерв.

— Она была очарована тем фактом, что тот, кого ты так сильно любишь, может тебя убить.

Допив остатки шампанского, я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь к своему новоиспеченному мужу, внутренне ахая, когда наши взгляды сталкиваются.

Быть настолько красивым должно быть преступлением.

Его светлые волосы еще влажные после душа, который, как я полагаю, он только что принял, и по сравнению со мной он одет в более повседневную одежду: черные джинсы, такая же рубашка, кожаные туфли. Его рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья и вздувшиеся вены, к которым так и чешутся прикоснуться мои пальцы.

— Мистер Райт, всё готово.

Леон мгновенно становится серьезным, забирает мой пустой бокал и отходит в сторону, указывая на обеденный стол, в то время как Орион идет ко мне.

— Должны ли мы…

— Нет, — мягко произносит он, но с тем же успехом он мог бы рявкнуть приказ, потому что в мгновение ока все исчезают, оставляя нас в полной тишине. Он протягивает раскрытую ладонь. — Дай мне руку.

Слишком ошеломленная этой просьбой, я выполняю ее, и внутри у меня всё трепещет, когда наша кожа соприкасается, и электрический разряд прошивает меня насквозь, вызывая покалывание в месте касания.

И тут я вижу черную бархатную коробочку с надписью «Price», он открывает ее, и мой вздох эхом разносится между нами при виде великолепного кольца.

Красный бриллиант круглой огранки сверкает в свете люстр, и я вижу в нем свое отражение. Платиновая оправа с окружающими ее мелкими бриллиантами представляет собой одно из самых роскошных украшений, которые я когда-либо видела, а у моей бабушки внушительная ювелирная коллекция.

Но у нее никогда не было украшения от Прайсов. Моя так называемая богатая семья не могла себе этого позволить, и я не могу представить, сколько Орион заплатил за это кольцо.

Это красный бриллиант, один из самых редких в мире.

— Оно прекрасное.

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

— Подходящее для моей невесты. Дизайн Киана Прайса.

О, значит, оно должно быть еще дороже, чем я могла себе представить. Флориан и Киан Прайс считаются самыми одаренными среди Прайсов в ювелирном деле, и никто не может соперничать с их талантом. Разница между ними в том, что Киан работает только с чрезвычайно редкими бриллиантами, которым почти невозможно придать требуемую форму. Его искусство рождается из вызова, и почему-то это заставляет людей еще больше жаждать обладать его работами.

— Зачем мне помолвочное кольцо?

Его мать могла бы сойти за королеву с таким штатом слуг. Наверняка у них завалялось пара колец, которые я могла бы использовать ради приличия?

— Потому что ты — моя жена, и я не допущу, чтобы кто-то усомнился в этом факте.

Он берет кольцо, надевает его мне на палец, и я ощущаю его тяжелый вес, когда он проводит по нему большим пальцем.

— Это само по себе заявление.

Он поднимает мою руку, заставляя мелкие бриллианты создавать сверкающие блики на стене, и наши взгляды снова сталкиваются над камнем.

— Ты будешь носить его. Всегда.

Его хватка усиливается, и мои пальцы смыкаются вокруг его ладони; между нами возникает неведомое напряжение, наполняющее мою голову запретными мыслями.

— Куда бы ты ни пошла и что бы ты ни делала, пока ты замужем за мной, ты будешь его носить.

Его властный тон не оставляет места для споров, и почему-то мне не хочется возражать, потому что это кольцо заставит людей поверить, будто он действительно что-то ко мне чувствует. Как бы глупо это ни звучало… приятно быть достойной такого кольца даже в моей воображаемой реальности. Раз уж я застряла в этом браке, можно и предаться иллюзиям, пока есть такая возможность.

— Хорошо.

Его запястье напрягается, и на долю секунды мне кажется, что он притянет меня к себе. Вместо этого он отступает, отпуская мою руку. Холод мгновенно просачивается в меня после разрыва контакта.

— Давай поедим. Это ведь правило, в конце концов.

Бросив еще один взгляд на кольцо, я следую за ним, собирая в кулак всё самообладание, на которое способна, и отгоняя сбивающие с толку мысли, которые никогда не посещали меня раньше, но теперь бушуют в полную силу, когда он рядом, разрывая меня на куски.

Да, правила нужно соблюдать.

Остается только надеяться, что в конце этого брака одно из них меня не убьет.