Чтение онлайн

Остановиться.

Вот слово, которое я ищу.

То самое, которое я не могу произнести.

Потому что я знаю, если я скажу, он остановится. Я не сомневаюсь в этом факте, и сама эта мысль сейчас кажется невыносимой, что просто ужасает. Орион, возможно, играл в эти игры раньше и знает, как справляться со своими физическими желаниями, но я — нет. Идея отпустить себя пугает во многих смыслах, так как делает меня уязвимой перед ним.

Было бы так плохо отпустить себя хотя бы один раз? Если я застряла в этом браке с пугающе красивым мужчиной, который, кажется, хочет меня, не должна ли я исследовать это влечение, а не убегать от него? Как еще можно набраться опыта в таких делах? Не то чтобы за эти годы мне выпадало много возможностей. Мой разум всё равно восстает против этой идеи, так как она порочит текущий момент.

Я хочу Ориона и никого другого.

Всё во мне умоляет продолжать, толкая меня глубже в его туман похоти, мои соски проступают сквозь платье, когда его голос опускается на несколько октав, а руки ложатся на мои бедра, задирая подол и сильно сминая мои обнаженные ягодицы. Боль смешивается с похотью. Разливаясь по всему телу, она становится почти невыносимо жаркой, а его прикосновение само по себе — как клеймо.

— Ах, мое невинное создание. Ты хочешь этого, но не знаешь, как попросить.

Он проводит языком по моим губам, прежде чем прильнуть к нижней, и мои ногти впиваются в его плечо, когда я подаюсь к нему, позволяя ему сильнее вжиматься в меня, и еще один стон вырывается из груди. Он ведет раскрытой ладонью вниз по моей ягодице, пока не сдвигает руку в сторону и не накрывает меня, жар его ладони заставляет меня стать еще более влажной. Его средний палец скользит вверх и вниз по моей плоти, проникая внутрь, в то время как основание ладони давит на меня. Он улыбается, когда я стону, и скребет зубами по моему подбородку.

— Бедное дитя. Твоя киска промокла под всем этим шелком и кружевом, укрывающим то, что принадлежит мне.

Он отстраняется, обеими руками скользит вниз и хватает меня за бедра, подсаживая и усаживая на стол. Несколько тарелок и стаканов падают на пол и громко разбиваются, а ветер за окном тем временем усиливается. Мне должно быть неловко от того, что прислуга может нас услышать, или, что еще хуже, застать нас за столь рискованным занятием, от которого Матильда наверняка схватилась бы за свои жемчуга.

Но невозможно думать о них, когда он создает вокруг меня защитный кокон, где его слишком гипнотический взгляд обещает мне всевозможные порочные вещи и шепчет, чтобы я ослабила бдительность, ибо награда может разрушить мир, каким я его знаю.

Он снова делает толчок, и мои ноги обвивают его, а пальцы зарываются в его волосы, притягивая его ближе к себе. Наши губы соприкасаются, когда он заговаривает. Его грубые слова должны быть под запретом, так как они усиливают жар в моем лоне, в то время как чувственные образы, которые он порождает в моей голове, намекают на удовлетворение, о котором я читала только в книгах. Даже если на них написано «разбитое сердце».

— Тобой пренебрегали слишком долго, моя прекрасная жена. Теперь этому конец. Твой муж здесь.

Муж.

В этом титуле есть некое право собственности, которое закрепляет мои права на этого горячего, величественного мужчину, заставляющего меня гореть. Согласно нашему брачному контракту, Орион принадлежит мне до тех пор, пока я ношу его кольцо.

Он мой и ничей больше, и я ненавижу мысль о том, что любая женщина может даже подумать, что он может достаться ей. Эта мысль настолько тревожит, что меня захлестывает гнев, и мои ногти вонзаются в его шею, вызывая у него приглушенный довольный стон. И тут я понимаю, что, должно быть, произнесла эти слова вслух!

Он обхватывает рукой мое горло, приподнимая подбородок, и его большой палец давит на него, пока мои губы не приоткрываются.

— Нет нужды быть такой собственницей, Жена. Ты единственная, кто носит мое кольцо.

Он проглатывает все мои протесты своим ртом, запирая нас в глубоком и вызывающем привыкание поцелуе, его язык блуждает во мне, исследуя новообретенную территорию и оставляя свои метки повсюду, словно предостерегая любого держаться от нее подальше. Собственничество практически сочится из каждого движения его языка против моего, медленно сплетая нас в страстном объятии. Мы оба стонем, когда он вжимается в меня сильнее, его руки перемещаются к моему затылку, затем одна запутывается в моих волосах и тянет за них, заставляя меня выгнуть спину. Более удобный угол позволяет ему углубить поцелуй, он полностью овладевает моим ртом и делает меня испорченной для кого-либо другого.

Мы прерываем поцелуй, оба смотрим друг на друга, тяжело дыша, и он задирает мое платье выше по бедрам, пока моя голая кожа не соприкасается с холодным деревом, и мои трусики не открываются его взору.

— Ах, дорогая, ты промокла насквозь.

Грубо потянув меня за волосы, он скользит губами вверх и вниз по моей шее, прежде чем сильно присосаться к плоти, втягивая кожу и оставляя засосы на виду у всех. И они будут знать, что я свела своего мужа с ума, и никто не посмеет подвергнуть сомнению действительность нашего брака. Кое-кто уже пытался. В различных постах в сети гадают, как такой маленькой «никтошке», как я (по их мнению), удалось отхватить такой куш — завидного холостяка года, как все его называют. Даже если сами они его боятся и называют «чудовищем», что вызывает во мне совсем иной гнев.

Ни одно из этих чувств не кажется мне логичным, и я решаю разобраться в них позже. Единственное, на чем я могу сосредоточиться сейчас, — это трепет, пробегающий волнами по моему позвоночнику и требующий разрядки.

— Орион, — шепчу я, мои бедра напрягаются вокруг него.

Его аромат окружает меня, смывая все тревоги, включая ту, что кто-то может войти к нам в любой момент. Ничто не имеет значения, кроме него.

Он ловит мой рот в очередном жарком поцелуе, который снова напоминает мне, что я должна бежать. Потому что, если он способен заставить мое тело парить одним только поцелуем, что же произойдет, когда мы пойдем дальше? Пусть я неопытна, но даже я знаю, что такие поцелуи ведут к зависимостям, которые трудно, а порой и невозможно разорвать.

Каждая женщина заслуживает того, чтобы узнать, каково это — быть поцелованной Орионом Райтом, потому что это был бы поцелуй, который она никогда не забудет, и я ненавижу эту мысль. Судя по всему, рациональность покинула чат в том, что касается меня, и я снова иррационально ревную. Не думая, я прикусываю его губу, прежде чем оторвать рот и жадно глотнуть столь необходимый кислород.

Мои глаза расширяются при виде крови на его губе, которую он слизывает, шипя сквозь зубы, его зеленые глаза темнеют еще сильнее, наполняясь голодом, который я еще не понимаю, но которого безумно жажду.

— Ах, дорогая. Уже метишь меня? — Он ухмыляется. — Маленькая охотница — та еще собственница, не так ли?

Эта мысль не должна бы приносить мне радость, но она приносит, и это злит меня еще больше. Веселье Ориона только сильнее разжигает мой гнев, который, в свою очередь, побуждает меня снова укусить его, на этот раз сильнее.

— Мы исследуем твои мстительные желания как-нибудь в другой раз, дорогая. Сейчас ты слишком возбуждена, чтобы с ними справиться.

Он запечатлевает поцелуй на моем плече и снова запускает пальцы в мои волосы, наклоняя мою голову так, что у меня не остается выбора, кроме как завести руки за спину. Это движение заставляет мою спину немного прогнуться, давая ему больше места для маневра.