Чтение онлайн

Настолько спокойна, насколько может быть женщина, когда у нее вот-вот отнимут бизнес.

— Тебя надули, Диана. Бумаги, которые ты подписала, ничего не значат. Здание было муниципальной собственностью. Всем было на него наплевать, поэтому ты и могла пользоваться им так долго, и никто не замечал. Эта новая компания выкупила его у города, и теперь они могут делать с ним что угодно.

В шоке опустившись на ближайший стул, я запускаю пальцы в волосы, потягивая за пряди и надеясь, что все это — лишь дурной сон.

— Надули? В смысле, человек взял мои деньги и…

— Ну, обычно это именно это и означает, да.

Его скучающий тон действует мне на нервы, и я огрызаюсь:

— Вы проверяли мои документы по этой сделке и упустили это?

— Я говорил тебе подождать, прежде чем подписывать договор. Мы все совершаем ошибки.

Несмотря на шок, я недоверчиво качаю головой, и в моем ответе звучит резкость.

— Вы мой адвокат. Вы должны следить за тем, чтобы я никогда не совершала ошибок.

В ответ тишина, и я вытираю слезы, текущие по щекам, когда до меня доходит вся серьезность ситуации.

— Это значит, что мое наследство пропало, как и здание. У меня больше нет бизнеса.

Я слышу, как где-то там он открывает бутылку, и даже не удивляюсь тому, что он начинает свой день с алкоголя. От этого человека разило виски в те редкие моменты, когда нам приходилось встречаться.

— Если честно, Диана, эту дыру вряд ли можно было считать бизнесом.

Я слышу звуки глотков, за которыми следует смешок.

— На твоем месте я бы радовался.

Может, алкоголь уже ударил ему в голову, потому что, как я ни стараюсь, не вижу ничего, что должно заставить меня радоваться в этой ситуации.

— Ты бы радовался?

— Да. Компания, которая его купила, выплатит тебе миллион долларов компенсации. Это больше, чем ты изначально туда вложила, верно? Так что у тебя есть твой миллион, плюс тебе больше не нужно заботиться об этой свалке. Взаимная выгода, если хочешь знать мое мнение. И я, разумеется, получу комиссионные.

Он звучит чертовски гордо, пока я перевариваю очередной шок за последние пять минут.

С какой стати компании платить мне компенсацию? Юридически они даже не обязаны мне ничего сообщать, не говоря уже о таком.

— Кто его купил?

— Не знаю. Это конфиденциальная информация, да и какая разница? Нам стоит отпраздновать. Мне полагается двадцать процентов по нашему контракту.

— Вы упустили важнейшую информацию, что стоило мне денег, и считаете, что заслуживаете свои двадцать процентов?

Если бы у меня была хоть капля той уверенности, которой обладают некоторые из этих мужчин, моя жизнь была бы значительно проще.

— Посмотри на это с другой стороны, Диана. Если бы не моя ошибка, ты бы не получила сейчас миллион. Так что не благодари, и увидимся в понедельник, чтобы обсудить детали и подписать бумаги.

Он делает еще один глоток, и этот раздражающий звук бьет мне по ушам.

— Кстати, поздравляю со свадьбой. Этот миллион для тебя теперь, должно быть, сущие копейки, а? — он заливается смехом. — Может быть…

— До свидания, Майк. И, кстати, ты уволен. Ты не получишь от меня ни цента.

Я вешаю трубку и кладу телефон на тумбочку, выхожу на балкон и крепко хватаюсь за перила. Холодный ветер обдает меня и щиплет кожу, принося хоть какое-то облегчение от сотрясающего меня гнева.

Луна необычайно ярко сияет в темном небе, освещенном тысячами звезд, а великолепный сад, открывающийся моему взору, кажется, гипнотизирует меня и манит снова исследовать его, спрятавшись за бесконечными розовыми кустами, словно они могут дать мне хоть какое-то утешение.

Я не знала покоя с тех пор, как вошла в этот замок, и на то есть причина.

Жар разливается по телу, и дыхание перехватывает, когда на ум приходит мой красавец, но жестокий муж — мужчина, который преследует мои мысли целый месяц, несмотря на то, что я избегаю его при каждой возможности.

Инстинктивно я прикладываю руку к шее, где он оставил свой след. Он побледнел, и часть меня ненавидит себя за то, как я оплакиваю эту потерю.

Почему-то, глядя на него, я чувствовала себя желанной, нужной до безумия, даже если потом он меня оттолкнул.

И как бы я ни старалась забыть нашу жаркую встречу, то, как мое тело впервые пробудилось для наслаждения, я не могу не задаваться вопросом: что, черт возьми, произошло?

Это из-за того, что я коснулась его шрама?

— Можешь ли ты быть еще более отчаянной? — бормочу я себе под нос, со вздохом смиряясь со своей глупостью.

Мое тело выбрало мужчину, который его пробудил, только чтобы мой разум и сердце восстали против этой идеи, потому что его ужасное поведение по отношению ко мне невозможно оправдать.

За прошедший месяц мы ни разу не обедали вместе, к вящему неудовольствию Матильды, которая продолжала твердить о правилах, но мы оба игнорировали ее в этом вопросе. Мы занимали свои соответствующие крылья, когда знали, что другой дома, и следили за тем, чтобы наши пути никогда не пересекались.

Я бы не удивилась, если бы у этого человека был доступ к моему расписанию — или его отсутствию. Вот насколько преданным он был своей миссии избегать меня.

— Добрый вечер, миссис Райт.

Леон машет рукой и собирает свежие розы в свою плетеную корзину, пока садовник рядом с ним поливает и ухаживает за теми, что растут поблизости.

Одна вещь, которую я усвоила быстро: кусты роз в этом доме священны. Матильда, кажется, упивается ими, расставленными по всему дому, даже в ванных комнатах.

И любое желание этой женщины закон, что позволяет особняку функционировать как отлаженный механизм, пахнущий розовой оранжереей, в которой можно задохнуться насмерть.

— Добрый вечер, Леон.