Чтение онлайн

Это мой отец.

Я замираю посреди коридора, тяжело сглатывая и зажмуриваясь, когда на меня обрушиваются воспоминания. Они быстро превращаются в кошмар.

Отец вцепляется кулаком в мои волосы, дергая их так сильно, что на глазах выступают слезы, и толкает меня вперед, пока моя голова не погружается в ванну. Холодная вода мгновенно заглушает все вокруг.

Горло сжимается, легкие отчаянно молят о кислороде, заставляя меня биться в его грубой хватке. Когда давление в груди становится невыносимым, меня резко выдергивают обратно.

Жадно хватая ртом воздух и кашляя от воды, я слышу у самого уха резкий голос отца.

— Кто ты такая?

Я слишком долго не отвечаю, поэтому он снова погружает мою голову под воду, а через мгновение — которое кажется мне вечностью — вытаскивает обратно.

— Кто ты такая?

— Я никто.

Мой охрипший ответ встречается смехом Гранта, отец отпускает меня и дает такую пощечину, что щеку обжигает огнем. От удара я отлетаю на пол и ударяюсь головой о плитку.

— Я никто, — шепчу я снова.

— Как быстро сломалась. — Грант цокает языком, возвышаясь надо мной и надувая пузырь из жвачки. — Это научит тебя не распускать язык, он не для разговоров предназначен. Держи рот на замке. Всегда.

Отец берет полотенце и вытирает руки, его суровый взгляд все еще сверлит меня, пока по моему лицу текут слезы. Я растираю горло, вдыхая как можно больше воздуха.

— Если я еще раз услышу, как ты называешь себя моей дочерью, наказание будет суровым. Знай свое место. — Он перешагивает через меня, пока я отползаю в ближайший угол, обхватив колени руками и глядя на них обоих. — Бесполезная, тупая девчонка. Жаль, что ты не сдохла вместе со своей матерью в той ванне.

Я судорожно вдыхаю воздух, когда на первом этаже что-то падает и разбивается. Потирая горло, я дорожу каждым вдохом. Как я поняла в этой жизни, право дышать дано нам не всегда.

Я больше не беспомощная восьмилетняя девочка, и как бы отец ни любил мне угрожать, сейчас он ничего не может мне сделать. По крайней мере, пока на моем пальце кольцо Ориона.

И к тому же, он уже заплатил за бабушку, так что даже если он прекратит финансирование, у меня скоро будет тот миллион от щедрой компании, чтобы спасти ее. В любом случае, мне не придется зависеть от всех этих мужчин в моей жизни ради спасения бабушки, так что я проигнорирую и эти сообщения тоже.

Пусть храбрится перед Орионом, хотя мой отец — трус. Все тираны — трусы, которые никогда не посмеют противостоять кому-то сильнее себя, предпочитая охотиться на слабых. Это одна из вещей, которые мой терапевт объяснил мне на сеансе.

Я возвращаюсь в комнату и оставляю телефон там, не желая больше читать расстраивающие сообщения.

— О боже, — произносит одна из горничных, и я тороплюсь вниз по лестнице, где Анна подбирает осколки разбитой тарелки. — Миссис Райт. — Она кивает мне и нервно косится в сторону гостиной. — Ужин еще не подан. Возможно, вам стоит подождать наверху, пока мы не будем полностью готовы.

— Леон сказал мне, что всё готово. — На ее лице проступает паника, поэтому я добавляю: — Все в порядке. Я подожду на террасе.

Мои глаза расширяются, когда она хватает меня за локоть, не давая войти в гостиную.

— Может быть, вам стоит подождать Матильду. Она отдыхала наверху и должна спуститься с минуты на минуту.

Персонал ведет себя странно почти всегда, но это уже чересчур даже для них.

— Все хорошо, Анна. Расслабься. — Я высвобождаю руки и улыбаюсь, надеясь снять ее напряжение. Наверное, она переживает из-за фарфоровой тарелки. Бог знает, как Матильда реагирует на подобные происшествия. — Просто позовите меня, когда ужин будет готов.

Я прохожу через гостиную на террасу и спускаюсь по мраморным ступеням к фонтану Ориона. По пути мои пальцы скользят по лепесткам орхидей, я гадаю, не сорвать ли несколько штук для своей комнаты. Я ненавижу вырывать цветы из их естественной среды, но в то же время этому темному замку, пропахшему холодом, просто необходима капля красоты.

И хотя розы прекрасны, я бы очень оценила смену обстановки. Я наклоняюсь, чтобы вдохнуть аромат белой орхидеи, когда глубокий, хриплый голос заставляет меня замереть.

— Диана в саду Ориона, какое интересное зрелище. — Я смотрю в сторону и цепенею при виде красивого незнакомца, который склоняет голову набок. Он пробегает взглядом по моей фигуре, крутя зажигалку в пальцах. — Я бы сказал, что это поэтично, если бы не тот факт, что она его убила. Это портит всю поэтичную хрень.

Выпрямившись, я изучаю мужчину. Темные волосы до плеч, загорелая кожа. Глаза разного цвета — один карий, другой серый, и почему-то оба цвета на нем выглядят жутко, будто сам взгляд предупреждает держаться подальше. Кожаные сапоги, черные джинсы и рубашка, подчеркивающая мускулистую, но поджарую фигуру. Шея, предплечья и грудь покрыты разнообразными татуировками, дополняющими опасную энергию, которая исходит от него в избытке. Я так ошеломлена видом этого незнакомца, что отвечаю не задумываясь.

— Существует много разных мифов об Орионе. Не думаю, что стоит винить Артемиду в том, что с ним случилось.

Он усмехается, еще раз подбросив зажигалку, прежде чем щелкнуть ею и уставиться на пламя. Должно быть, оно обжигает его, судя по покрасневшей коже на большом пальце.

— Ах, женщины. Вы предпочитаете романтизировать мифы вместо того, чтобы принять простой факт. Богини тоже могли быть жестокими. На самом деле, они находили в этом упоение. Что делает их еще более привлекательными для масс.

Проходит мгновение.

— Эта мысль, должно быть, пугает.

— Почему она должна пугать? — спрашиваю я, делая осторожный шаг назад, когда в его глазах вспыхивает нечто злобное. Жизнь с жестоким братом научила меня осторожности.

Он закрывает зажигалку, пожимает плечами и делает шаг ближе, пока я отступаю дальше.

— Потому что женщин учат быть хорошими девочками, которые должны следовать правилам и получать за это награды. Когда правда в том, что… они не получают ничего, тратя жизнь на погоню за идеальными образами. Богини же жили так, как хотели, и устраняли любого, кто вставал у них на пути. И их никогда за это не наказывали. Это определенного рода власть, которой хочется обладать, но которой редко достигают в реальной жизни. — Он подмигивает, и мне становится холодно. — Артемида — воплощение этого определения. Жила свободно, отомстила за мать, добилась от Зевса обещания никогда не выдавать ее замуж и сбежала от одержимости Ориона ею. Или так говорят мифы.