Чтение онлайн

лживой трагедии, но испытала и взяла от нее, как от настоя-

щей. И было в этом что-то болезненное, как день за днем ви-

деть рядом с собой одного и того же человека, изображать

радость за него и молиться за него как бы искренне, а еще

говорить ему честно, и при этом честно наедине с самой собой

отмечать, что говоришь правду «я хочу от тебя третьего ребен-

ка» – что-то с душком настоящей трагедии. Беззвучно растек-

шейся в воздухе. И миз М. поняла, что уже над ней не властна,

уже не плетет, а как бы выпустила из себя, и это детище суще-

ствует отдельно. И существует в разы более счастливо, чем его

создатель. И его уже не лишить жизненных соков.

79

Илья Данишевский

Преступали к главному блюду. Констебль кому-то подли-

вал, и рожденное этим становилось систематичным. Какая-то

перманентная тошнота в желтых стенах. Особая желтизна,

особого тона и тембра свет горел в главной комнате. Здесь как

бы все было нормально, только запах немытости и смерти был

в воздухе: не естественного и жаркого разложения, но мучи-

тельной и растянутой на годы настоящей смерти, которая пах-

нет лакрицей, бумагой, старой одеждой и какими-то лекарства-

ми с фруктовым вкусом. На высоком стуле сидел наследник

художника Арчи, маленький и скелетоподобный мальчик в

маске свиньи. Он сложил руки на коленях, и смотрел в проре-

зи на толпу. «Он сидит уже два часа!» – с гордостью говорила

жена Арчибальда, никак не вобрать в разум, как ее звать; и все

начали аплодировать. Миз М. поняла, что чего-то не знает, но

не оттого, что это скрывали от нее, но от безразличия. Она

тоже начала хлопать. Конечно, как не хлопать, ведь шестнадца-

тилетний мальчик сам собой сидит на стуле уже два часа в

комнате, где такой мертвый цвет павшей лошади. Это действи-

тельно трудно. Не упасть, не захотеть скончаться, не присоеди-

ниться к мамочкиной оргии, это правда заслуживало оваций.

Она аплодирует собственной памяти6.

6 Дождь и ветер. Они стоят друг напротив друга. Он – то ли та-

кой высокий, то ли сидит на огромном стуле, а длинные какие-то

женоподобные юбки прячут и его ноги и стул. Она задрала тогда

голову, чтобы его увидеть, и он показался ей судьей за своей кафед-

рой, и себя она тогда увидела подсудимой. Конечно, ведь ей казалось,

что-то произошло, что она вытравила ребенка констебля, и что-то

произошло, и это сон, где она подсудимый, а это существо — судья —

казался ей естественным, даже закономерным.

Миз М. ждала, что же будет дальше, и изучала существо. Рыжий

и облезлый, у него никогда не было женщин, это ясно, тонкие круглые

очки на странном лице. Лицо будто срезано с тела и посажено на

деревянную куклу. Тут и там видны швы, видны эти гвозди, которые

прибили кожу к дереву, рот не шевелится, за губами нет зубов и язы-

ка, нет гортани, за гортанью пищеварительного тракта, в теле нет

крови, и кровь не бьется в венах, и самих вен тоже нет. Вокруг него

вращается черный смерч, это он спустился с корабля кошмаров, и он

— капитан, Марсель — принц Ваезжердека; он управляет всеми кошма-

рами, его деревянное тело выдумывает их, его отсутствующее дыхание

— выдувает наружу и, обращаясь ветром, разносится смертным. Он

80

Нежность к мертвым

Эта история должна быть рассказана в прошедшем време-

ни, как про мертвецов. Как про людей, заключенных в единое

тело; засыпающих и бьющихся кошмарно под взглядом этого

божества в свиной маске. Без эмоций, без возможности вы-

рваться из 146-го сегмента этого огромного тела, от ежегодной

протирки твоих суставов гермафродитом по имени Нико.

Ночь была глупой и безнадежной. Покрытая сверху донизу

дождем. Безнадежность желтых стен, в которые были замкнуты

эти люди, граничила с психическим расстройством, с лицом,

скрытым под свиной маской. Миз М. должна была убедиться.

Кажется, это что-то значило. Ее собственного примера не хва-

тало, чтобы осмыслить хотя бы тень этого замысла. Она по-

смотрела на прачку, вспоминая свежие одежды капитана кош-

маров, и кажется ухватила, что все они скрывали под лицами

что-то; она должна была убедиться, и кажется, глаза прачки

поддерживали ее решимость. Одним ловким движением она

сорвала свиную маску с шестнадцатилетнего парня, который

сумел два часа просидеть на стуле.

сидит и глухо двигает мертвой рукой, которая обита мужской кожей,

но это существо — не мужчина в полном смысле. Не как Нико, нет, он

просто что-то иное. Категории пола, роста, веса и философских взгля-

дов — были не про него. Миз М. всегда хотелось быть такой, но даже

сейчас, когда она видела Марселя так близко, она не могла понять

какую из его черт стоит украсть, чтобы стать похожей.

Потом подул ветер, и все исказилось. Эти его коричневатые юбки

вздернулись, и миз М. подглядела в чужой сон; она была и она спала,

но сейчас видела сон другого человека, видела то, что снилось в ночи

кошмара Нико. Ее слуга стоял на коленях, прятался от бури под эти-

ми коричневыми юбками, его голова и его тело мелькали за длинным

деревянным шестом, на вершину которого было насажено тело капи-

тана кошмаров. И Нико занимался своей обычной работой. Даже во

сне, даже в кошмаре он занимался тем, что работал рабом у знатного

господина. Он мыл его нескончаемое тело. Миз М. вначале даже не