Чтение онлайн

— Теперь же, — провозгласил король. — В качестве своего первого приказа в качестве священного короля Энгаты я объявляю Матриарха Пречистую Агну своей верховной советницей. Я карающая длань Калантара, так пусть она будет моим указующим перстом. И первыми, на кого она указала, стали эти недостойные люди. — Эдвальд взглянул на заключённых у помоста. — Их преступления отличаются, но наказание за них едино — смерть.

Стражники привели первого несчастного на помост. Обескровленное лицо мужчины не выражало ни единой эмоции, а сам он, с трудом и хромая, поднявшись по ступеням на помост, теперь едва держался на израненных ногах.

— Помощник Старшего повара Пип, ты обвиняешься в служении предательнице королеве Мередит и участии в заговоре против короля Энгаты. Признай свою вину пред ликом богов и людей, Троих и Многих, и твоя смерть будет быстрой.

Высохшие губы человека задрожали и сиплый обессиленный голос произнёс.

— Я… виновен…

— Повешение! — провозгласил король и толпа взревела.

В эту же секунду стража водрузила его на эшафот и надела на шею петлю. Раздавались одобрительные выкрики вроде «поделом предателю!» и «отправляйся в ад!». Эрнивалю ещё не доводилось видеть беснующейся толпы, жаждущей крови и ему стало мерзко. Его величество кивнул, и палач выпнул подставку из-под ног заключённого. Эрниваль постарался смотреть в другую сторону, чтобы не видеть бьющегося в агонии тела, но от выкриков из толпы, живо описывающих происходящее, ему было никуда не деться. «Гляди, как дёргается! Сейчас обгадится!» — восторженно взвизгнул кто-то, и магистр пожелал оказаться где угодно, только не здесь.

Когда всё было кончено, тело вынули из петли и унесли, после чего на помосте оказался тот рослый мужчина. Рот его был перепачкан кровью, а на лице читалось всё то же смирение с судьбой.

— Сир Гримуальд Гвил, вы верно служили мне долгие годы, но запятнали себя предательством. Вы опозорили свою семью, навечно вписав в родословную ваших потомков имя предателя. Я лишаю вас рыцарского звания и всех прав, теперь вы не более чем жалкий доносчик. Признайте свою вину пред ликом богов и людей, Троих и Многих, и ваша смерть будет быстрой.

Вместо ответа сир Гримуальд промычал что-то неразборчивое и Эрниваль понял: рыцаря лишили языка.

— Он признал вину! — провозгласил король. — Согласно традиции, рыцарей и лордов положено казнить через обезглавливание. Но сир Гримуальд запятнал себя предательством и лишён всех титулов, а потому… — Эдвальд сделал паузу. — …Повешение!

На лице мужчины появился ужас. Он пытался что-то сказать, но из его рта вырывался лишь отчаянный звериный рёв. Когда его тело перестало дёргаться, потребовалось трое стражников, чтобы снять его с эшафота.

Когда король обвинил послушника Рутвена в краже книги из библиотеки Чёрного замка, Эрниваль не поверил своим ушам. В ответ на требование Его Величества признать вину и обещание быстрой смерти, парень лишь кротко ответил:

— Боги видят виновных и невинных, мои слова не значат ничего. — Рутвен кашлянул, очевидно, слова давались ему с трудом. — Я лишь прошу… кто будет служить в конюшне при храме… пусть позаботится об Аминее, моей лошади. Расчёсывает гриву по утрам… Гребень найдут в моей комнате…

— Звери, близкие колдунам, несут на себе скверну. — невозмутимо сказал король. — Лошадь отправят на живодёрню.

В ответ на это Рутвен замолчал и лишь опустил взгляд. Эрниваль прикрыл глаза, стараясь не смотреть на эшафот, но ему казалось, что сквозь гомон толпы он слышит тихие всхлипывания послушника. Они продолжались до того самого момента, пока не послышался звук падающей подставки, и всё вокруг не утонуло в ликовании толпы.

Следующие две казни были похожи на первую. Столь же ужасны и отвратительны. Несчастные изувеченные заключённые безропотно признавали свою вину и отправлялись на виселицу. Но вот когда на помост привели веснушчатую девушку, бесновавшаяся толпа немного стихла.

— Из всех предательств, — начал Его величество. — Ужаснее всего предательство богов. Колдовство, обращение к тёмным силам — вот в чём обвиняется эта девушка, бывшая некогда служительницей в Храме троих. Её отвратительное преступление — удар в самое сердце нашей веры и величайшее оскорбление Церкви! Марта, — король обратился к девушке. — Ты обвиняешься в колдовстве. Признай свою вину пред ликом богов и людей, и твоя смерть будет быстрой.

— Я… — проговорили её сухие губы. — Не виновна.

По толпе прошёл изумлённый ропот. Эрниваль крепче сжал палицу в руке.

— Твоя вина доказана. — спокойно сказал король.

— Ваши деяния… Оскорбление богов… — с усилием в голосе произнесла девушка. — И они заставят вас за них ответить.

— Теперь твоя смерть не будет быстрой, нет. Она будет мучительной. — ледяным тоном проговорил Эдвальд. — Собрать костёр!

Вскоре вокруг виселицы разложили тюки с хворостом, а девушку привязали к ней той же верёвкой, которая уже оборвала жизни пятерых человек.

— У тебя последний шанс признать свою вину, ведьма. — провозгласил король.

— Моё тело изранено, но душа изранена сильнее. — сказала девушка. — Если кого и стоит казнить за предательство, так это вас, Ваше величество! Вас и эту женщину!

— Заткнуть рот ведьме! Её грязные слова не должны осквернять наш слух. — вдруг воскликнула Агна, и девушке тут же завязали рот тряпкой. — Будь её воля, мы все уже пали бы жертвой властелинов Ада, а наши души вечно истязались бы в зловонных пастях неисчислимых демонов!

— Я, священный король Энгаты, карающая длань Калантара, — полным ненависти голосом произнёс Эдвальд. — Пред ликом богов и людей, Троих и Многих, приговариваю тебя к смерти через сожжение на костре и сам приведу приговор в исполнение!

Сказав это, Его величество сбросил мантию и, выхватив из рук палача факел, подошёл к обложенной хворостом виселице. Отдельные выкрики в толпе уже превратились в хор, громогласно повторяющий «Сжечь ведьму! Сжечь ведьму!»

— Отправляйся в ад. Теперь ты не достанешься никому. — негромко процедил сквозь зубы король так, что только Эрниваль, стоявший достаточно близко, мог это услышать. Его величество положил факел у подножия костра и отошёл. Хворост тут же загорелся, и вот уже вокруг девушки бушевало неистовое пламя. Она тщетно пыталась вырваться, но крепкая виселица даже не шаталась. Эрниваль не знал, куда деть себя от этих сдавленных криков и выжигаюшего нос и глаза дыма, который проклятый ветер нёс прямо в его сторону. Он испытывал невероятное желание освободить несчастную, но понимал, что тут же окажется привязанным рядом с ней. К тому же пылающее пламя теперь вызывало в нём невыразимый ужас. Магистр вспомнил битву при Мейеране, ослепительный огонь, опаливший лицо… Нет, он должен служить, а ведьма должна быть казнена. Но кто же, во имя всех богов, придумал сжигать людей заживо…

— Стойте!!!

Вдруг среди вопящей проклятия толпы раздался низкий, пробирающий до дрожи, голос, перебивший всеобщий гомон и заставивший людей изумлённо замолчать. Эрниваль взглянул в сторону, откуда он доносился и увидел, как через толпу пробирается высокий и широкий мужчина с волосами медвежьего цвета. Среди массы горожан он выглядел великаном и яростно расталкивал людей так, что они падали, а поэтому вскоре толпа стала просто расступаться перед ним в страхе.

— Стойте!!! — вновь взревел человек, добравшись до помоста, и Эрниваль увидел, что кроме грязной от дорожной пыли одежды тёмных тонов на нём была кольчуга с дырой на груди. Стража и Серые судьи рванулись к нему, но он отшвырнул их с той же лёгкостью, с какой медведь отбрасывает охотника, и ловко взобрался на помост. Тут уже между ним и королём встали гвардейцы, выхватившие из ножен мечи, но великан вопреки ожиданиям подскочил к костру и принялся отшвыривать горящий хворост. Кто-то из стражи набросился ему на спину, но тут же могучим рывком был сброшен с помоста и остался лежать без чувств. Эрниваль был готов самолично броситься на него, но король поднял руку в знак того, чтобы стража и Судьи остановились. В этот момент человек разорвал верёвки и снял девушку со столба. Дрожащей рукой он гладил её по волосам и называл по имени, но она лежала у него на руках без чувств. Поняв, что девушка мертва, он крепко прижал её к себе и издал полный отчаяния вопль, заставивший всех вокруг содрогнуться. Он поцеловал её в лоб, осторожно опустил на эшафот, развернулся к королю и Эрниваль увидел, что лицо великана было оттенка высохшего мха, его украшала короткая, но густая борода, а глаза пылали холодной яростью.