Чтение онлайн

Лив, ну, ты и дура, это не Стефан… Неужели, если повезет прожить еще лет десять, я буду вот так же среди ночи путать собственного мужа с его братом?

Родерик понял, что я проснулась. Поза стала еще более напряженной. Быстрый взгляд на прикроватную тумбу — все артефакты он скинул на пол. Плохой знак. Опять его накрыло откатом.

— Как ты себя чувствуешь? — голос слегка хрипел. Я еще не отошла ото сна. — Убрать занавески? За окном, наверное, рассвет. Или еще ночь, что-то не пойму.

Мне казалось, что я ничем не выдала своего волнения. Однако с каждым словом он каменел все больше. Только я замолчала, как Родерик качнулся ко мне. Руки сомкнулись на запястьях, он навис сверху, а покрывало слетело с него окончательно.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не удариться в панику и не начать задыхаться. Ведь это он. Его нельзя отталкивать грубо, даже если я не готова. Сердце метнулось к горлу и застряло где-то в самом верху, мешая нормально черпать воздух.

— Боишься меня, Оливия?

Он опустил голову, и дыхание опалило мне губы и подбородок. Я молчала. Мне стоило исследовать его потоки, потянуться к нему, успокоить. Возможно, даже надавить и усыпить. А вместо этого я прислушивалась к себе. Тело реагировала странно и попыталось выгнуться где-то в районе поясницы.

Я балансировала на грани принятия. Еще немного, и сама потребую, чтобы он опустился на меня. Придавил бедрами к кровати, лишил возможности увернуться.

Губы Родерика невесомо скользили по моим. Еще ниже… Теперь, пожалуйста, коснись шеи, — взмолилась я про себя, — иначе сердце просто выпрыгнет. Успокой меня, дорогой, чтобы я забыла все, что мечтала не помнить.

Но князь застыл. Глаза закрыты. Маг сражался со своими демонами и из последних сил боролся с желанием. Его сердце стучало тяжело, как молот. Мое, пожалуй, не такое уж и громкое.

— Что с тобой, Родерик. В такие минуты ты зовешь меня Нахаленкой. Что не так? Ты все еще на меня злишься?

Он все-таки прижался губами к шее. К чувствительной зоне точно под подбородком. Голова сама откинулась назад на подушки.

— Я чуть не набросился на тебя спящую. Кто я, если не монстр? Когда-то и представить не мог подобного, но все последни годы я раздеваю тебя, такую строгую, тщательно причесанную. Отстегиваю брошку, ослабляю корсет, стягиваю платье — и все это прежде, чем уснуть. Каждую ночь.

Он перестал стискивать мне кисти. Улегся рядом, закинув ногу так, что теперь я чувствовала его бедрами. И все равно его рука, прижатая к ягодицам, заставляла ощутить его еще плотнее. Прожигала кожу через сорочку.

Я развела пальцы и медленно поглаживала ладонями мышцы на его груди. Так можно охватить еще больше. За ладонями последовали губы. Я попадала ему то в грудь, то в ключицу — короткими неумелыми поцелуями.

Он неминуемо сообразит, что я совсем не опытная партнерша. Все контакты, что были у меня с первым мужем, я провела на спине, почти не шевелясь. Вроде бы для леди это нормально.

Однако я догадывалась, что Его Высочество представлял нашу близость иначе. По-моему, от волнения я пошла пятнами.

Князя, merci bien, мало волновало, какая из меня любовница. Он сжал мое плечо, плохо соображая, что делает — и на нем теперь останутся отметины, — а сам переключился на полушария грудей с таким восторгом… Можно подумать, мое строение отличалось от всех других женщин и он не ожидал найти грудь на месте.

Я застонала. Это настолько чувствительно, что спокойно лежать у меня не выйдет. Ухватилась за его плечи и резко прижалась всем корпусом, затрудняя движения.

— Родерик, — кое-как выдохнула я. — Какой ты монстр? Зачем мне тебя останавливать?

Говорить было невыносимо трудно. А такую чепуху — и тем более. Очевидно, ему нравилось ласкать мое тело. Он почему-то все время старался доставить мне удовольствие.

— Нет, я тебя хочу. Безумно. Уже много лет. Как только видел твои изображения в газетах, то через меня будто все четыре стихии пропускали разом. А когда сегодня застал со Стефаном полуголой, головы лишился напрочь. Я готов был его разорвать.

Его пальцы опять причиняли боль, впиваясь в нежную кожу бедер с внутренней и внешней стороны. Сколько времени он провел, наблюдая, как я спала… Изводя себя. Сейчас я могла угомонить его с помощью магии, но что-то сдерживало. Был и другой способ.

Провела тыльной стороной кисти по правой щеке, на которой выступила легкая щетина. Тогда на балу после совершеннолетия, прежде чем поцеловать его, я сделала точно так же. И теперь тоже не сдержалась. Взяла его пальцы и поднесла их к губам.

Жалела ли я о том, что произошло из-за того поцелуя? Мы сделали круг и опять вернулись к тому же. Он предостерегающе зарычал.

— Это опасно сейчас, Нахаленка. Тьма берет вверх, когда я утомлен, подавлен. А я дико ревновал. Я сходил с ума. Зря ты ты пришла этой ночью. Возьми любой из артефактов с пола и бей прямо в грудь. Мне это ничем не грозит. Посплю еще часа четыре, и ты будешь в безопасности.

Какой он упрямый. И с годами почти не меняется.

Возбуждение, страх показаться неуместной, боязнь боли — нет, это не тот коктейль, который добавляет женщине уверенности в деле соблазнения любимого мужчины. Но отступать я не собиралась все равно.

Он все тот же Родерик. Он уже десять раз мог овладеть мной, а не изображать изваяние и не вести беседы после того, как я проснулась.

— Поцелуй меня немедленно. Что мне твоя тьма? Когда она меня пугала? Постарайся нежнее. А то утром будешь лечить мои синяки. Je veux faire l’amour avec toi *, Родерик. Так ясно? Или повторить по-ферес…

Но договорить он мне не дал, потому что накрыл рот губами.

Мы целовались до тех пор, пока я не перестала ориентироваться в пространстве. Теперь я могла только тянуться к нему, льнуть. Хлопать глазами в темноте и вдыхать его запах.

В какой-то момент он перекатился на спину и потянул меня на себя, одновременно стягивая сорочку.

— Мне никто еще так доходчиво не объяснял, Нахаленка. Твой аллейский великолепен. Обязательно поблагодарю Летицию.

* Je veux faire l’amour avec toi — хочу, чтобы любил меня/занялся со мной сексом (фр)

Ранним утром или же поздней ночью до меня дошла истина. Родерик занимался со мной… этим не для того, чтобы выровнять магический баланс или снять возбуждение — ему, кракова бездна, это доставляло удовольствие. А смотреть, как я млею от радости и забываю самые простые слова, нравилось едва ли не больше.