Ничего, кроме любви
Шрифт:
— Великолепно. — Серый чмокнул Марину в лоб. — А теперь иди и сделай ещё одну такую же ориентировку, только с очками, как у той черепахи. Поняла?
— П-поняла, — кивнула веселушка, смерив его удивлённым взглядом.
— Сделай, и обе отправь факсом в аэропорт, на вокзал и в порт, ясно? Только не затягивай, Марин, хорошо?
— Хорошо, Сергей Юрьевич, — кивнула она. — А вы скоро вернётесь?
— Скоро, — улыбнулся он. — очень скоро.
Только на месте Серёга понял, почему обсуждение операции у шефа и генерала пошло в затяг. особняком дом Макса Горских назвать язык не поворачивался. Это был замок. Самая настоящая неприступная цитадель, обнесённая трёхметровой кирпичной стеной. Повсюду камеры, датчики движения и целый легион охраны.
Вот ведь засада! Даже блоха не проскочит.
Но сдаваться Серый не собирался. он служил в десантуре и к трудностям привык.
С любых высот — в любое пекло, как говорится [12] .
12
«С любых высот — в любое пекло» — крылатая фраза В.Ф. Маргелова, командующего ВДВ в советские времена.
К тому же, в паре кварталов отсюда развернулась масштабная стройка…
— Чего надо? — Мужики-работяги встретили его хмурыми взглядами. Ещё бы! Сергей прервал перекур, а это — святое.
Гастарбайтеры [13] сидели на поддонах среди бетонной пыли и строительного мусора и всем своим видом выказывали тотальное нежелание общаться. Однако, удостоверение превратило их в соляные столбы: больше половины шабашников явно не имели даже намёка на регистрацию.
13
Гастарбайтеры — иностранные трудовые мигранты.
— Нет времени объяснять. — Серёга спрятал корку во внутренний карман и кивнул на красномордый самосвал, полный крупного щебня. — Ваша техника?
Пятнадцатитонный КАМаз, от души раздраконив газон, с грохотом опорожнился аккурат перед воротами особняка.
— Вы что оху#ли совсем, ублюдки еб@нутые? — проорал самый толстомордый охранник из всех. Видимо, главный. Он и его коллеги обступили самосвал, из которого высыпали шабашники. Ворота бритоголовые богатыри закрывать за собой не стали…
— Октябя? — спросил самый чёрный из понаприехавших. отличный, кстати, парень — сразу помочь согласился. — октябя дивинасать, э?
— Ты дебил? — охранник навис над бедолагой. — Зеньки раскрой, урод! Это улица Ла-за-ре-ва! Лазарева девятнадцать!
— Нипанимаю! — развёл руками гастарбайтер. — Дивинасать, э?
Дальнейший монолог начальника охраны состоял целиком из ненормативной лексики. Бритоголовые парни ржали, как кони, а водитель самосвала тряс кулаком и требовал денег. От кого и за что — совершенно непонятно.
Молодцы, ребята. Красавцы.
Серёга пообещал им, что в долгу не останется. Ну а пока…
Облачённый в чумазую строительную робу и совершенно неотличимый от других шабашников, Серый прошмыгнул в ворота. За камеры он не волновался: можно биться об заклад, что человек, сидящий за мониторами, надрывает живот от смеха, созерцая весь этот спектакль.
Укрыться было где.
Фонтаны, клумбы, газоны, статуи, беседки, арки и живые изгороди…
Градус пафоса рос с каждым пройденным метром.
Мелкими перебежками Серёга подобрался к особняку. Там обнаружилась своя охрана. По всей видимости, бритоголовые любители поржать, которых развлекало сейчас шоу развесёлых гастарбайтеров, контролировали только внешний периметр, а тут…
По террасе, явно скучая, прогуливался двухметровый шкаф, в котором Серый без особого труда признал Фёдора.
Вот так встреча!
Серёга подобрался к нему сзади. Быстро и бесшумно.
Качалка Аликову приятелю, похоже, в прок не пошла: Феденька оказался тяжёл, на редкость неповоротлив и совершенно не готов к встрече гостей.
Захват, подсечка. Мордой в пол и кулаком по рылу. основательно. В мясо. Вот так.
Вскрикнуть Фёдор не успел, но упал громко.
Его коллега, возникший со стороны чёрного хода, оказался куда как проворнее. Схватился за рацию, но больше ничего не успел: с ноги Серый вышиб у него аппарат, нырнул под удар и вырубил засранца мощным апперкотом, но…
На его месте возникли ещё двое. С ними вышло сложнее. Сергей расквасил одному нос, но пропустил кулак под дых, а потом еще и по морде получил. Свалился.
— Су-ука! — Прорычал амбал с расквашенным носом, и занёс ногу для солидного пинка. Серый перехватил ступню и дёрнул, опрокидывая тяжеленную тушу, а сам резко вскочил, да толку: на него уставилось дуло пистолета.
— На пол, каратист х#ев! — гаркнул напарник опрокинутого. — На пол!
Вот ещё.
Сергей ухватил руку с пушкой и вывернул до хруста. Громила взвыл, но нажать спусковой крючок сумел. Выстрел грохнул, и раздался звук разбитого стекла.
Серый бы справился, если бы не этот предательский выстрел…
На террасу сбежалась, похоже, вся охрана: и внешняя, и внутренняя, и ещё не весть какая. Человек двадцать точно. И в руках далеко не игрушки…
Серёга смачно харкнул, сплёвывая кровь. Набычился.
— В войнушку решил поиграть? — Такой апломб в голосе мог быть только у хозяина всего этого бардака.
Горских…
Серый ни разу не видел его в живую. Ни разу. Только фотки. однако не сомневался, что этот тип сейчас мерзко ухмыляется.
Серёга медленно развернулся на голос …и…
… глухо зарычав, сжал кулаки.
Сердце едва не пробило грудную клетку. На лбу выступила испарина. Гнев внутри вскипел, точно магма.
Убить суку!
Феноменально богатый наследник финансовой империи, рождённый с золотой ложкой во рту, крепко удерживал…
…малышку Верочку.
Маленькая беззащитная Дюймовочка тряслась. В васильковых глазах застыл страх. Из одежды на ней был лишь бархатистый чёрный ошейник с серебристой буквой «V». Молочно-белая кожа потемнела от синяков…