Ничего, кроме любви
Шрифт:
Кристина учтиво кивнула и снова уставилась в окно. Под накладным животом она вся взмокла и мечтала только об одном: залезть на верхнюю полку и проспать полтора дня кряду.
Николай Степанович вернулся раньше, чем она ожидала, и вид у профессора был такой, будто он встретил живого Пушкина. И не только встретил, но и сфоткался с ним.
— Лариса! — воскликнул он. — Вы не поверите, но вам письмо.
— Письмо? — Крис нахмурилась.
Что за глупые шутки?
— О да! Проводница сказала, что его передали на станции. Держите! — Николай Степанович протянул конверт. — Может, оно хоть немного вас порадует?
Сказав это, тактичный профессор вышел в коридор, оставляя её наедине с новостями.
«Что за бред?» — думала Кристина, вскрывая послание. Нехорошее предчувствие растекалось по сознанию кляксой.
В конверте оказалась фотография.
Всего одна единственная фотография, но она заставила Крис тихо вскрикнуть и прижать ладонь к груди.
Серёжа, избитый настолько, что лицо угадывалось с трудом, стоял на коленях со связанными за спиной руками. Кто-то приставил к его лбу дуло пистолета.
«Возвращайся, детка», — вывел Макс на обороте. — «Я соскучился».
Кристина вывалилась из купе и чуть не сбила с ног своего добродушного попутчика.
— Что с вами, дитя моё? — Профессор ухватил её за плечи. — На вас лица нет!
— Остановите поезд, Николай Степанович! — выпалила она. — Немедленно остановите! Мне надо сойти. На любой станции. Срочно! Я…
Она выразительно схватилась за фальшивый живот.
— Я рожаю!
Глава 22
Она
— Ну-ну, успокойся! — Голос Николая Степановича остался прежним, но вот тон изменился. — Успокойся, Лариса. Или правильней будет, Кристина?
Кристина?!
Профессор грубо втолкнул её обратно в купе и запер дверь. Повернулся, снял очки и хмыкнул.
— Что, думала одна ты умеешь спектакли разыгрывать? — Рука старикана, который отчего-то теперь казался не таким уж старым, нырнула во внутренний карман.
«У него пушка!» — поняла Крис и вжалась в сиденье, но ошиблась: профессор ткнул ей в нос корку убойного отдела. Точно такую же, какая имелась у Серого…
— Майор Дыбенко к вашим услугам, милая барышня. — он уселся напротив. — Можно Пётр Петрович, но не советую.
— Мне надо сойти, — выцедила Кристина. Лжепрофессор обвёл её вокруг пальца, как наивную маленькую лохушечку. Хоть стой, хоть падай! Учтивость да вежливость, назойливая забота, рассказы про внучатую племянницу в Благовещенске… Вот гад!
А я-то уши развесила, дура!
— Сойдём, не дёргайся. — Майор сцепил пальцы в замок. — Ты мне вот что скажи…
— Допрашивать собрались?
— У-у-у, — протянул коварный лжепрофессор. — Какие мы нервные. Допросить я тебя, дорогая моя Хренотень, теперь всегда успею: никуда не денешься. Ты мне скажи, куда лыжи навострила? Неужто Серого спасать?
— Вы видели фото?
— Видел, — кивнул старик и помрачнел. — Серёга… верзила контуженный, как с цепи сорвался. Лишнего часа не смог подождать. В одиночку в стан врага дёрнул, придурок. А теперь сморю, и ты такая же шизанутая. Вы прямо два сапога пара. Ты как туда добраться планируешь?
— Если надо, пешком дойду, — угрюмо буркнула Крис.
— Ох ты ж еб твою мать… — заметил профессор и вынул из кармана телефон. Набрал номер и голосом, созданным для того чтобы отдавать приказы, рявкнул:
— Хворов! организуй машину на станцию Ипатьевка через… — он вскинул руку и глянул на часы. — Через шестнадцать минут.
— Так точно! — отозвалась трубка.
Майор дал отбой и снова уставился на Крис.
— Я тут подумал, что тебя надо подбросить. Что скажешь?
— Чего вам нужно от меня? — Кристина не питала иллюзий. она поняла, что попала, но ей было наплевать. Всё, о чём она могла думать, это Серый. Серый в руках лишённого стыда и страха Макса.
Макса, который не терпит, когда его игрушки трогают без спроса…
— Много чего. — Дыбенко вытащил зажигалку и чиркнул. Пламя продержалось около секунды и погасло. — Во вторую очередь, показания против господина Горских.
Во вторую?
— А в первую? — спросила удивлённо.
— Помощь. — Он глянул на неё прямо, как смотрят только честные люди. — Нам надо вытащить наших живыми, уважаемая Кристина… Вы ведь даже не Белова, верно?
— Верно.
— Ну это детали. — Дыбенко хмыкнул. — Знаешь, в тебе действительно есть что-то такое… эдакое. Не удивительно, что он на тебя запал, как мальчишка.
— Горских? — Крис вскинула бровь.
Майор фыркнул.
— Боже упаси! Я говорю о нашем контуженном друге.
Кристина помрачнела и закусила губу.
— Понимаешь, девочка… — Дыбенко откинулся на спинку. — То, что на Чёрного убивает баба, мы давно смекнули. К тому же феерическая история с Марией Лябиной не оставила в этом никаких сомнений. Я почуял неладное, когда после длительной слежки за Алмазным-младшим Серый не смог даже приблизительно описать внешность новой подруги Цыганёнка. На Серёгу это не похоже. Совсем. Ещё чуднее стало, когда наш контуженный друг вернул Баро сына целым и невредимым, хотя и храпящим, как медведь зимой. То есть, выходит, Марсаков накрыл киллера, да только арестовать не сумел. Понимаешь? Серёга — голубой берет, служивший в Чечне — не сумел взять бабу. Бабу!
Дыбенко посмотрел внимательно, словно ждал комментариев. Однако Крис сочла разумным молчать в тряпочку.
Поезд качнуло на крутом повороте. За окном замелькали поля. До Ипатьевки оставалось меньше десяти минут.
— Чего насупилась? — хмыкнул лжепрофессор. — отпустил он тебя. Это и верблюду ясно. Ну а дальше дедуктивный метод неизбежно привёл меня к логичному вопросу: какого хера он тебя отпустил? Ответ очевиден, не находишь?
— Ну и как вы меня выследили? — Крис не собиралась спрашивать, но любопытство взяло верх. К тому же, надо как-то скоротать оставшееся до Ипатьевки время.
— А это у Серёги переклиненный мозг к утру на место встал, и наш чеченец твои ориентировки по всему городу разослал. Вот нам и позвонили.
— А маскарад зачем? — удивилась Кристина искренне. — Чего в открытую не повязали?
— Поглядеть хотел на тебя, — усмехнулся майор. — Пообщаться с дамой, которая полгода нас за нос водила. Слушай, до сих пор не пойму, как ты провернула тот фокус с Лунгиным?
— Это вы про баню сейчас? — нахмурилась Крис.
— Про неё.
— На допросе расскажу, — заявила Кристина. — Какую помощь вы хотели от меня получить?