Чтение онлайн

Как только он произносит эти слова, я чувствую запах яиц. У меня сразу же начинает урчать желудок. Я пытаюсь подавить это чувство, но не могу. Я бегу к кухонной раковине, и меня рвёт остатками бутерброда с болонской колбасой, который я съела вчера вечером, пока Итан в ужасе наблюдает за мной. Кажется, это длится аж несколько минут, а дальше еще долгая минута рвотных позывов.

Думаю, это и есть утренний токсикоз.

— Боже правый. — Он выключает плиту. — Ты в порядке?

— Угу. — Я открываю кран и набираю в ладонь немного воды, чтобы прополоскать рот. Я ненавижу рвоту. Не то чтобы кому—то нравилась рвота, но мне она особенно неприятна. — Я в порядке.

— Ты что—то не то съела?

— Нет. Я просто…

— Просто что?

Итан пристально смотрит на меня, нахмурив лоб. Он действительно беспокоится обо мне. Я могла бы солгать и свалить все на бутерброд с болонской колбасой, но в конце концов мне придется ему рассказать. Может, лучше покончить с этим.

— Мне нужно кое—что сказать тебе, Итан.

Его глаза темнеют. — Ладно...

Скажи ему. Просто скажи ему, слабачка. Что он собирается сделать — впасть в ярость, убить тебя и закопать твоё тело в снегу?

— Я беременна, — выпаливаю я.

Он открывает рот. Вилка, которую он держал, со звоном падает на кухонный стол.

— Ты…

— Мне так жаль. Конечно, это было не намеренно. Так просто случилось, понимаешь? Все дело в том, что… — Я сейчас несу чушь, но ничего не могу с собой поделать. — Я принимала противозачаточные и… Ты знал, что антибиотики снижают эффективность противозачаточных? Я этого не знала. В общем, я только что узнала. Ну, примерно неделю назад. И я знаю, что мы договорились подождать два года, но…

— Подожди, — он поднимает руку. — Ты уверена? Ты точно беременна?

Я опускаю голову. — Да. Мне... мне жаль.

— Это так… — Итан на секунду замолкает, подыскивая нужные слова. Я беру себя в руки. — Это так... здорово! Это фантастика.

Я делаю шаг назад, пытаясь понять, правильно ли я его расслышала.

— Что? Я думала, ты хотел подождать.

— Ну... — Он почесывает затылок. — Я думал, ты хочешь подождать. Честно говоря, я хотел сразу создать семью, но не хотел тебя пугать. Я уже путешествовал и делал все эти вещи. Но чего я действительно хочу сейчас, так это ребенка… — Он протягивает руки и берет меня за обе ладони. — С тобой.

У меня такое чувство, будто с моих плеч свалился огромный камень. — Ты это серьезно? Ты говоришь это не только для того, чтобы мне стало легче?

— Нет! Как ты думаешь, почему я хочу купить дом? Я хочу, чтобы он был полон детей!

— Боже мой, — я сжимаю его руки в своих. — Это такое облегчение. Я думала, ты очень разозлишься, когда узнаешь.

Он приподнимает бровь. — Когда я на тебя злился?

Он прав. Он никогда на меня не злится. Иногда раздражается, но со мной всегда сохраняет самообладание. Но я подслушала его разговор с сотрудником. Он кричал на беднягу. Но я не могу об этом говорить.

Он усмехается. — Неудивительно, что ты ведёшь себя так странно. Теперь всё встало на свои места.

Я слегка напрягаюсь. Не думаю, что я вела себя так уж странно. Хотя, полагаю, я забаррикадировала дверь в спальню в три часа ночи.

— Я выброшу эти яйца. — Итан снимает сковороду с плиты. — Они явно тебе не подходят. Я сделаю тебе тосты.

— Ты не обязан этого делать.

Он наклоняется и целует меня в кончик носа. — Не могла бы ты позволить мне позаботиться о моей беременной жене?

— Хорошо. — Я чувствую, как улыбаюсь. — А ещё спасибо, что снова снял портрет. Он меня реально бесил.

— Снова?

— Да. Я смотрю, как он соскребает со сковороды недожаренное яйцо. — Полагаю, сегодня утром ты снова его снял.

Итан смотрит на меня так, будто я сошла с ума. — Нет, я снял его вчера вечером. Помнишь? Мы сидели на диване, и он тебя раздражал, поэтому я его снял.

— Нет. — Моё хорошее настроение улетучивается. — Ты сказал, что вчера вечером снова его повесил. Когда ходил за водой.

— Я не вешал его обратно. Зачем мне это делать?

— Потому что ты так сказал! — На моих ладонях выступают капельки пота. — В три часа ночи я спросила тебя, повесил ли ты картину обратно, и ты ответил, что да!

— Нет. Ты спросила меня, передвигал ли я её прошлой ночью. И я ответил, что да. Я передвинул её, когда мы сидели на диване. Я снял её. Ты видела, как я её снимал.

О боже. Это не то, что я хотела услышать. — Итан, вчера вечером, когда я спустилась вниз, картина была на месте. Так что если это сделал не ты, то кто—то другой.

Он со звоном бросает сковороду в раковину и поворачивается ко мне. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Триша. Ты думаешь, кто—то зашёл в гостиную и повесил картину обратно? А потом, ночью, снял её? Ты так думаешь?

Ну, когда он так говорит... — Я знаю, это звучит безумно.

— Немного.

— Но я знаю, что видела.

— Да?

Я бросаю на него сердитый взгляд. Он всерьёз теряет все очки хорошего мужа, которые заработал несколько минут назад.

— Да.

— Я просто говорю... — Он скрещивает мускулистые руки на груди. — Было три часа ночи. В доме действительно темно. Ты была немного сонной и не в себе. Возможно ли, что ты ошиблась?

— Нет. Это невозможно.

— Ты уверена?

Я хочу кричать ему, что точно знаю, что говорю. Я ни за что не могла придумать, как те зеленые глаза пялятся на меня. Я не могла в этом ошибиться.

Но чем чаще он спрашивает меня об этом, тем больше я задумываюсь. Была середина ночи. И в доме было очень темно. Могло ли мне просто привидеться это, словно мираж?

— Думаю, это возможно, — бормочу я.

Итан, кажется, доволен моим ответом. Но я — нет. С этим домом что—то происходит. Я уверена в этом, хотя он мне и не верит.

Глава 18

После завтрака мы садимся за кухонный стол и разрабатываем план, как отсюда выбраться.

Ни у кого из нас нет связи, а в доме нет стационарных телефонов. Более того, прошлой ночью из—за шторма вокруг дома выпало около трёх метров снега. Из окна мы едва можем разглядеть БМВ Итана, и он выглядит как большая снежная куча. У него в багажнике есть лопата, но её будет недостаточно. Во всяком случае, недостаточно, чтобы выбраться отсюда.