Чтение онлайн

На самом деле, Лаура — замечательнейшая женщина. Умница и красавица, добрейшей души человек. Не знаю, как бы я выжила в Оруме, если бы не встретилась с ней на третий день моего здесь пребывания — умерла бы с голода в запустении и грязи. Само мироздание послало мне эту хрупкую женщину, мою ровесницу, в тот вечерний час, когда сидя на собственном пороге, я смотрела на закат и раздумывала о том, что же делать дальше. И тут явилось оно. Видение. В образе невысокой, тонкой, что тростинка, белокурой красавицы с тихим голосом и поникшим взглядом.

Ей некуда было идти, никто в Оруме не желал связываться с родственниками ее покойного мужа, от которых она сбежала, а я сходила с ума от перемен, произошедших в моей жизни, и не могла оставаться одна в темноте. Две потерянные души, мы встретились в самые тяжелые для нас обеих дни, зацепились друг за друга и выстояли. Я была готова продать за нее душу, и точно так же Лаура умерла бы за меня.

— Это невозможно просто, что такое! — сквозь шум в ушах долетало до меня ее ворчание. — Сколько можно? Сколько раз еще мне надо найти тебя на пороге полумертвой, чтобы в твоей пустой голове, наконец-то, появились мозги! Кому ты что хочешь доказать, Айри? Зачем истязаешь себя до такой степени? Что это исправит?

Я попыталась было ответить… даже открыла глаза, чтобы сквозь мутную пелену разглядеть красивое лицо Лауры, склоненное надо мной. Она больше не походила на ту бледную, забитую немочь, какой я увидела ее впервые. Теперь это была красивая женщина, хрупкая, невысокая, светловолосая и синеглазая. А еще ужасно злая.

— Ты… опять…кхрршш… — хрип вырвался из горла и не позволил мне договорить. Я закашлялась. Казалось, что в груди разгорается самый настоящий пожар. Искра… она не желала гаснуть и из последних сил тянула из меня жизнь… и могла вытянуть, всю… до капли…

— О, боги! — прохладная ладонь коснулась моего лба, и я застонала, потянулась за этой мимолетной лаской, потому что она дарила облегчение. — Ты горишь! Крайн!

Я снова провалилась в беспамятство. Тело скручивало в судорогах, внутри все горело, было так плохо, что хотелось скрутиться комочком и тихонько скулить… но даже этого я позволить себе не могла, просто не владела собственным телом.

— Давай, девочка, — чуть хрипловатый баритон Крайна разогнал овладевшее мной беспамятство. Сильные руки приподняли меня за плечи и поднесли к губам чашку с чем-то теплым и отвратительно пахнущим. Пить хотелось нестерпимо, язык разбух и, казалось, перестал помещаться во рту, как бывало всегда после магического истощения, и потому я с благоговением припала к краю глиняной кружки. Сделала несколько быстрых глотков, прежде чем почувствовала вкус отвратительно-мерзкого пойла. Поперхнулась, закашлялась, мотнула головой, в попытке увернуться и не вливать в себя больше этой гадости. Теплая струйка восстанавливающего силы зелья потекла по подбородку на шею, что никак не добавляло мне комфорта. — Еще! Нужно выпить все до дна! — Крайн был неумолим и, дождавшись, пока я прокашляюсь, снова начал вливать мне в рот отвратительное зелье Лауры. В этот момент я его ненавидела всей душой, хоть и понимала, что иначе просто нельзя.

— Где она?! — громкий хлопок, резкий окрик и моего тела коснулась спасительная прохлада. Кто-то ворвался в спальню и не закрыл за собой дверь.

— Куда! — это Лаура. Уверена, она бросилась наперерез, чтобы не допустить посторонних в мою спальню. Храбрая девочка, за годы, проведенные со мной под одной крышей, она научилась кусаться и царапаться. А с тех пор, как в нашей с ней жизни появился Крайн, так и вовсе стала намного уверенней в себе. Теперь ей в тройне было за кого биться…

Еще шесть лет назад, она бы и не подумала броситься навстречу разъяренному градоправителю и схватив того за шкирку, как нашкодившего мальчишку, вытолкнуть в коридор. А теперь поди ж ты, справилась с ним не моргнув и глазом.

На все это я смотрела сквозь бледно-розовую дымку, висящую перед глазами. Крайн, совершенно не обращая внимания на мои ужимки и слабые трепыхания, упорно вливал мне в рот горькое снадобье, сурово выговаривая по ходу:

— Ведешь себя как ребенок, Айрин! Еще глоток… вот так… пей, я сказал, иначе… — что иначе, я уже не дослушала. Зелье наконец-то закончилось, меня уложили обратно на подушки и принялись раздевать. Затем закрутили в одеяло.

Но прежде чем погрузиться в спасительную темноту восстанавливающего сна, я все же успела увидеть, как открылась дверь в мою спальню, как осторожно ступая, в комнату вошел Антуан. Я скорее почувствовала, чем увидела, как он присел перед кроватью на корточки и едва-едва коснулся рукой моей щеки.

— Зачем? — и вопрос я тоже не слышала, скорее, просто придумала его себе. Или все дело в том, что я слишком хорошо изучила сидящего перед моей постелью мужчину? — Ты же могла погибнуть.

Я только вздохнула в ответ, все равно сил на то, чтобы произнести хоть слово не осталось, мысли путались, спасительная темнота обступала со всех сторон, заманивая меня в свои мягкие и уютные объятия. Но мне хватило сил улыбнуться… едва заметно приподнять уголки губ. Восстанавливающее зелье, которое у Лауры получалось лучше всего, уже начало действовать. Жар стал спадать, судороги становились все слабее и слабее. Я уплывала в сон.

Память — странная штука. Непонятная и непонятая. Неизученная до конца, несмотря на все попытки исследования и изучения. По этому вопросу написано немало трудов, проведено столько исследований, что не сосчитать, но все равно нет ни одного ученого, который мог бы с уверенностью сказать, что сумел разгадать эту загадку и точно знает, что она собой представляет… память.

В нашем сознании сохраняются многие вещи. Что-то отпечатывается намертво и стоит лишь прикрыть глаза, как образы и силуэты четко проявляется перед взором, что-то, наоборот, исчезает навсегда, и сколько усилий не прилагай, воскресить невозможно.

Госпожа Дортиз, секретарь учебной части, не сыграла в моей судьбе никакой роли, не сказала мне больше нескольких фраз, она вообще вряд ли помнила о моем существовании. Но ее образ навсегда врезался в мою память до мельчайших деталей. Я словно наяву перенеслась в тот дождливый вечер, когда профессор Мастерс привел меня в ее кабинет.

Высокая, сухопарая дама, поднялась навстречу. Чуть склонила седую голову к плечу, молча переводя совершенно равнодушный взгляд с меня на молодого профессора. Так же молча, не выказывая никаких эмоций, выслушала распоряжения и кивнула, давая понять, что все будет сделано.

Она и в самом деле сделала все, что от нее требовалось. В течение часа были подготовлены и подписаны бумаги, согласно которым, мисс Айрин Лайрон принималась на бесплатное обучение в Райенскую академию магии и была зачислена на первый общеобразовательный курс. Поскольку все затраты на мое обучение брало на себя государство, по окончании академии, мисс Лайрон, то есть я, обязана была отработать пять лет по специальности на благо королевства Сангор.

— По результатам первого семестра вам может полагаться стипендия, но лишь в том случае, если вы проявите рвение в учебе и достигнете определенных результатов, — холодно уведомила меня госпожа Дортиз, когда, дрожа от страха, нетерпения и предвкушения, я все же сумела справиться с непослушным пером и поставить собственную подпись в конце каждой страницы договора на обучение. — Государство заботится о своих гражданах. Вот держите. Это направление на заселение в студенческое общежитие. Все необходимое вам выдадут там же. Государство берет на себя заботу о вашем обучении и предоставляет вам жилье бесплатно, но все остальное вы обязаны приобретать за свой счет. Ступайте.

Прижав к груди ворох бумаг, растерянная и сбитая с толку, я направилась на выход. Как отыскала общежитие и коменданта — это отдельный разговор, но мне это все же удалось.

И вот тут до меня стал доходить весь ужас моего положения. Да, меня приняли на обучение, мне предоставили жилье. Но! Все остальное я должна была приобрести за свой счет: обязательную форму адептов первого курса общеобразовательного направления, учебные принадлежности, личные вещи и еще кучу всего, что требовалось не только для обучения, но и для жизни. А питание? Да, при академии имелась столовая, но еда стоила денег, которых у меня попросту не было. Не было у меня и зимней одежды и приличной обуви… да даже смены белья не было!