Чтение онлайн

Тесла проводил сотни, тысячи экспериментов – изучал, на каких материалах лучше всего делать рентгеновские снимки, бесконечно снимал собственные конечности и череп, своих сотрудников, мелких животных и птиц. Экспозиция была очень длительной – до часа и более; случалось, что он даже засыпал, дожидаясь, когда будет готов снимок. Можно себе представить, какие огромные дозы облучения он получал!

При этом, как уже говорилось, Тесла был уверен, что рентгеновские лучи совершенно безвредны. И когда в том же году он подхватил грипп – крайне опасное в то время заболевание, – то никак не связал его со своей научной деятельностью. Однако вскоре один из его сотрудников, симпатичный молодой человек, получил сильные радиационные ожоги, так как работал без защитного экрана, и Тесла немедленно описал этот случай в статье «О вредоносном воздействии трубок Ленарда и Рентгена» (май 1897 года), завершив отчет следующими словами: «Знай я больше об этих вредных воздействиях, этой несчастной экспозиции бы не делалось; знай я меньше, она могла бы быть сделана на меньшем расстоянии, и могла последовать еще более серьезная травма, возможно неизлечимая. Я впервые пользуюсь случаем с горечью выполнить долг и описать происшествие. Я надеюсь, что другие будут делать так же, чтобы мы могли быстрее приобрести полные знания об этих опасных воздействиях».

Темная полоса

1897–99 годы были для Теслы трудным временем. Здоровье его расшаталось из-за экспериментов с радиацией, и он не мог полностью оправиться в течение нескольких месяцев. Им овладело душевное смятение, он то принижал собственные заслуги – в том числе и публично, например, в речи, которую он произнес по случаю открытия Ниагарской гидроэлектростанции, – то начинал считать себя небожителем, о чем и сообщал в письмах Роберту и Кэтрин Джонсонам. Им овладели разрушительные настроения – и он стал всерьез обдумывать и обсуждать возможности применить свои изобретения в качестве оружия. При этом он говорил, что оружие такой разрушительной силы положит конец войнам – но его недоброжелатели замечали, что такие речи ведут все маньяки-изобретатели адских машин.

Денежные дела Теслы шли не слишком хорошо (сам он говорил, что страдает от «финансовой анемии» – вполне вампирская метафора) – однако он, с одной стороны, частенько отказывался от выгодных сделок, с другой – переехал в самый шикарный в мире отель «Уолдорф-Астория», с третьей – не платил там по счетам, ссылаясь на то, что лично знаком с Джоном Джейкобом Астором и вообще львиная доля оборудования в гостинице основана на его изобретениях, так что это владельцы должны ему приплачивать. Светская жизнь так и бурлила, соблюдать обет посвятить себя науке становилось все труднее. Круг знакомств Теслы значительно расширился, появились новые друзья, но с некоторыми старыми он умудрился рассориться, не отвечал на письма сестер, а периодически прятался даже от Кэтрин, которая то и дело знакомила его с завидными невестами – но они интересовали ученого только как собеседницы.

Вестингауз и Эдисон заключили официальный договор о сотрудничестве – а это значило, что патентами Теслы, от комиссионных на которые он отказался, теперь будут пользоваться обе компании, но сам он не получит ни гроша – даже за оснащение поездов метро. Новые проекты Теслы Вестингауз отказался финансировать – ведь они выходили за рамки подписанных договоров. Эдвард Дин Адамс тоже не рвался его поддержать – ему не нравилось, как продвигается на рынок беспроводная связь. А между тем Тесле отчаянно нужны были деньги на исследования, да и лаборатория на Хьюстон-стрит становилась тесновата: теперь его интересовала беспроводная передача энергии, а кроме того, он задумал исследовать природу молний и обратить ее на службу человечеству. Тесла был уверен, что вот-вот мир признает его беспроводную связь и хлынет золотой дождь – но деньги на новую лабораторию были нужны немедленно.

Колорадо-Спрингс

Удача пришла неожиданно. В апреле 1899 года Тесла получил письмо от знакомого инженера-электрика – тот предлагал ему земельный участок под лабораторию, куда уже было проведено электричество от местной электростанции. А главное – писал, что в тех краях то и дело бывают сильные грозы. «Подъемные» Тесла получил от Астора и в мае переехал в Колорадо-Спрингс. Перед отъездом была отснята, выражаясь современным языком, эффектная фотосессия – в том числе самый знаменитый, пожалуй, фотопортрет Теслы с большой круглой лампой в руке.

За строительством лаборатории Тесла, разумеется, следил лично – ведь, помимо всего прочего, он предполагал работать с напряжениями в миллионы вольт, а значит, ошибаться нельзя. Мрачное настроение еще не покинуло изобретателя, и над входом в лабораторию он велел начертать, помимо насущно необходимого «Осторожно, высокое напряжение», знаменитое дантовское «Оставь надежду всяк сюда входящий». А к изучению молний он приступил немедленно, не дожидаясь окончания строительства, – и «вскоре знал о них больше, чем сам Бог». И даже когда, казалось, высшие силы ополчились против него и удар молнии разнес почти готовое здание, Тесла не был обескуражен – напротив, радовался, что именно во время этой грозы он получил подтверждение некоторых своих гипотез.

Тесла задумал создать систему передачи энергии, рядом с которой великолепная многофазная система устарела бы в одно мгновение. В самом деле – ведь достаточно будет всего лишь создать в Земле стоячие волны и «поймать» их с другой стороны земного шара! Но для этого прежде всего надо было убедиться, что Земля электрически заряжена. Ведь если бы оказалось, что заряда у Земли нет, то и волны было бы возбуждать не в чем – как невозможно добиться волн в пустой ванне.

Это Тесле быстро удалось. Вскоре после того, как здание, похожее на замок сказочного чародея, было отстроено, оборудование запущено и Тесла с упоением принялся за эксперименты, он сделал важное открытие – во время очередной сильной грозы зарегистрировал стоячие волны, вызванные изменением электрического потенциала Земли. Теперь можно было задуматься и над тем, чтобы при помощи мощных искусственных разрядов создавать в Земле стоячие волны по своей воле.

Для ответа на этот вопрос Тесла задумал сложный эксперимент, увенчавшийся успехом – хотя в результате Тесла лишился лаборатории, так как… сжег все генераторы на соседней электростанции, которая снабжала ее электричеством.

Итак, искусственные стоячие волны в Земле получены, планету можно превратить в исполинский осциллятор – но зачем они, собственно, нужны? Тесла уже давно придумал, как при помощи этих волн передавать токи высокой частоты – для всевозможных нужд, – однако как именно уловить «пучности» волн и раздобыть из Земли переданную энергию, он не знал. И когда по завершении этой серии экспериментов Тесла, вернувшись в Нью-Йорк, написал по настоянию Джонсона статью о своих открытиях для «Сенчури», она была скорее фантастической, чем научной. О чем только в ней не говорилось, какие только не рисовались радужные перспективы светлого будущего человечества – но не было ни единого слова о том, как именно передавать энергию без проводов. Было ясно, что Тесла не представляет себе, как осуществить свой план технически – и вообще что делать дальше. Такого с ним раньше, пожалуй, не случалось. И, возможно, печальным символом душевного состояния Теслы того времени можно считать самую знаменитую его фотографию, сделанную в конце 1899 года известным фотографом Дикинсоном Элли: великий изобретатель, словно бы погруженный в свои расчеты, сидит под огромным сверкающим снопом искусственных молний. Этот очень эффектный и чарующе красивый снимок – на самом деле не более чем шедевр фотографической техники, сложнейший остроумный коллаж.

Публика ликовала, Тесла снова стал любимцем журналистов, ходят слухи, будто в Колорадо-Спрингс ему удалось наладить контакт с инопланетянами, сам Герберт Уэллс упоминает его имя в своем романе «Первые люди на Луне» – однако на практике ничего сделано не было.

Но Тесла сумел найти нового покровителя. Ему удалось Джона Пирпонта Моргана финансировать строительство новой лаборатории и «радиогородка» на Лонг-Айленде – системы «Всемирной телеграфии» и «Всемирной передачи энергии». Это было 1 марта 1901 года. На сей раз обошлось без вампирского гипноза, Тесла справился своими силами, пустив в ход все свои дипломатические навыки – и вполне преуспел.

Итак, новый век начинался великолепно.

«Радиогородок» Теслы располагался на незастроенном участке земли площадью в 80 га под названием Уорденклиф, неподалеку от железнодорожной станции. Восемь га отвели под саму лабораторию, а вокруг планировалось построить городок – сначала для строителей, а затем для сотрудников лаборатории и самой мощной в мире радиостанции. Тесла рассчитывал, что Уорденклиф станет радиотехнической столицей мира, и планировал в ближайшем же будущем выстроить станцию и для беспроводной передачи энергии – у Ниагарского водопада. Казалось, ученым овладела настоящая мания величия – кроме него, никто, пожалуй, всерьез не верил в то, что этот грандиозный замысел удастся воплотить. Друзья и знакомые вообще отмечали, что после пожара в 1895 году и особенно после Колорадо-Спрингс Тесла очень изменился – у него даже почерк стал другим, более вычурным, с завитушками, а психологи считают, что это признак властного, доминирующего характера, а письма к друзьям он иногда подписывал «Николай I с Хьюстон-стрит» – шутка, конечно, но в каждой шутке есть доля правды. Этой мегаломании не в малой степени способствовало окружение – и к лучшему, потому что строительство Уорденклифского радиогородка стало возможным исключительно благодаря помощи друзей, подпавших под обаяние гениального изобретателя.

Проект башни-антенны высотой в 60 метров с медной полусферой на верхушке, уходящей под землю на 40 метров, создал архитектор У. Кроу, он же уговорил одну из крупнейших строительных фирм воздвигнуть это неслыханное сооружение. Фирма построила башню по расчетам Кроу безо всяких гарантий, тамошние инженеры были уверены, что она не простоит и года – однако расчеты оказались точными, и башня просуществовала полтора десятка лет, а потом ее взорвали, потратив немало динамита. Когда башня была готова, Тесла переселился в домик неподалеку, где и прожил несколько ближайших лет. Он рвался поскорее все закончить, щедро платил рабочим за сверхурочные часы, а сам зачастую чуть ли не трое суток проводил без сна за налаживанием оборудования. При этом он совершенно не думал о том, как перенесут такой ритм жизни и работы сотрудники и строители.