Чтение онлайн

— Да они все тебя слушаются!

Ну ничего себе ты осмелел.

— Ребят, о чем он? — смеюсь окидывая взглядом класс.

— Костыль сегодня в ударе. Походу для храбрости чего-то хлебнул, — по классу разносится голос Голикова.

— Так, успокоились! Прекратите срывать мне урок!

— Так вы ж не руссичка, Ольга Сергевна. Разве может учитель географии преподавать русский язык?

— Еще одно слово, и ты будешь болтать за дверью, — Петровская забирает у Лизки учебник, листает его. Страница двести сорок семь, упражнение четыреста пятнадцать.

— А я ручку забыл, — продолжает Цыплак.

— Вышел за дверь! — не поднимая на него глаз, произносит завуч.

— Они на ее уроках вообще не занимались! — не может угомониться Костыль.

— Костылев, задержись после урока, — произносит Ольга Сергеевна.

Остановившись у двери Цыпа жестом показывает, что ему звездец если он еще раз откроет рот.

Сгорбившись Волька опускает взгляд, пряча под парту явно вспотевшие ладони.

Мне совершенно наплевать по какой причине Мурза отсутствует в школе. Главное, что с другим учителем мне будет гораздо проще решить вопрос своей аттестации. К тому моменту, когда отец вернется из командировки мне нужно, чтобы эта проблема была решена. За экзамены я не переживаю. Все сдают, и я сдам. Учителя сами заинтересованы в том, чтобы в школе было как можно меньше неудов.

Костыль бы только помалкивал. Эти разборки сейчас мне совершенно не к чему. Учиться осталось чуть больше месяца. Пусть эта дура отсидится, хоть на больничном, хоть где… Мне плевать! Лишь бы не отсвечивала.

— Только не промажь, Джерри, — хмыкает Кулак.

Смещаю прицел немного левее. С его лица тут же сползает ехидная улыбочка.

— Ты это… поосторожней, не дури!

— А, что не так? Ты же не сомневался в моей меткости?

— Джерри, давай заканчивать, — нудит Цыплаков, но Вольку по-прежнему не отпускает, крепко вцепился в его плечо, ногой зафиксировал ступни Костылева.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Волечка? — максимально дружелюбно произношу я, улыбаясь самой искренней и приветливой улыбкой.

— Вы деб-б-билы! Вы за-за все ответите! — заикаясь выкрикивает Волька, качнув головой сбрасывает с головы яблоко.

Алина невозмутимо подбирает его и под ржач пацанов устанавливает обратно на голову предателю.

— Д-ду-ура, тебе лечиться нужно!!

— Думаешь? — натягиваю тетиву сильнее.

Вольку начинает трясти. Вскидываю лук и выпускаю стрелу, которая врезается в дерево выше яблока сантиметров на двадцать. Древко стрелы подрагивает, как и коленки Костылева.

— Отпустите его! — командую застывшим и ошарашенным парням.

— Ты совсем дура!? — Цыпа размыкает пальцы на Волькином предплечье.

Кулак выглядит не менее ошарашенным, слипся в Волькиным плечом потеряв дар речи. Что бы с ними было если бы стрела пронзила яблоко, как я и планировала. Я бы не промазала, совершенно точно не промазала бы. С такого расстояния я в орех попадаю, не то что в яблоко. Алина вылупив глазища крутит пальцем у виска.

— Выбер, ты совсем? — не своим голосом спрашивает Кулак.

— А что такого? — окидываю непонимающим взглядом присутствующих.

— Я думал ты выпустишь ее в воздух, — блеет Цыплаков. — Костян, пойдем!

Никто не обращает внимания на лежащего под деревом Костылева. По спине бежит холодок, затаив дыхание указываю парням на него рукой.

— Подождите!! — кричу удаляющимся спинам. — Волька! Ты чего?

Костылев закатив глаза, мелко подрагивает конечностями.

— Да, чтоб тебя, Джерри!! Он что припадочный? — пацаны переворачивают бьющееся в конвульсиях тело на бок. Держат его по рукам и ногам.

Что я наделала!? Что наделала!? Оборачиваюсь по сторонам. Алины уже и след простыл.

— Не сжимайте его! Рубашку расстегните! — кричу я поддерживая голову Вольки.

— Воды! Ему воды нужно дать! — Костик срывается к рюкзаку, валяющемуся неподалеку. Приступ Вольки не собирается закачиваться.

— А если он сейчас кони двинет!? — мечется Артем.

— Нельзя воду! — выбиваю бутылку минералки из рук Кулака. Продолжая удерживать голову Костылева на боку. Я уже подсунула под нее свой пиджак и судорожно считаю секунды. Скоро все пройдет. Все пройдет…

— Скорую нужно вызвать! — снова Артём.

— Да, закройся ты! Какая скорая!? Все закончится скоро, отведем его домой!

— Вебер, ты совсем двинутая!?

— Замолкни!

Я знаю, что такое эпилептический припадок. С раннего детства периодически наблюдаю их у матери. Как правило они не длятся более трех минут и заканчиваются сами собой. В вызове скорой необходимости нет. Это я лучше остальных понимаю. Тело Вольки немного расслабляется, он приходит в себя. Смотрит на нас затравлено, собирается что-то сказать. Я сижу перед ним на коленях, пацаны на корточках. Они часто и тяжело дышат. Одна я сконцентрирована и сосредоточена. Костя и Артем одновременно переводят взгляд с лица Костылева на меня.

— Чтоб я еще хоть раз с тобой связался, Джерри, — выплёвывает Цыпа.

— Нас больше в свои игры не втягивай, — добавляет Кулак.

Какими хиленькими они оказались. Всю дорогу пинали Вольку, стращали его и ржали как кони. А сейчас смотрят на меня, как на демона.

— От-т-пус-ти-ти-те… дураки!

Парни поднимаются, продолжают таращиться на него встревоженно.

— И ты-ты-ты дура, тоже от-пу-пу…

Отпускаю его голову подскакивая на ноги. Брезгливо смерив его взглядом отхожу в сторону.

— Иди домой, Костылев. И веди себя хорошо… Понял?

— Да пошла ты! — больше не заикаясь, Волька подскакивает на ноги. — Завтра все об этом узнают, и ты вылетишь не только из школы, но и из сбор-р-р-ной.

— О чем узнают? Парни, вы что-нибудь видели? — бросаю взгляд на нахохлившихся пацанов, они синхронно отрицательно мотают головой.

— Иди домой, Волечка, и штанишки поменяй.

Волькин взгляд опускается вниз. Пацаны отводят глаза. Продолжаю сверлить его ненавистным взглядом. Не могу сказать, что мне его не жаль. Костылев выглядит жалким. Его приступ напугал бы меня сильнее, если бы я не имела с этим дела. Не думаю, что после этого случая у меня останутся союзники. Что у Артема, что у Кости — один гонор и только. Пустышки… Ну что ж, посмотрим, что будет завтра.

— Папа, что ты делаешь?! Прекрати! Папа, прошу тебя не надо! Пожалуйста! — бросаюсь на отца пытаясь остановить этот кошмар. Его длинные руки словно гибкие плети обрушивают на Германа одну оплеуху за другой. Отец отталкивает меня, швыряет в сторону как тряпичную куклу.

— Роберт, хватит! — в углу опустившись на корточки рыдает мама. — Прекрати… — зажав ладонями рот, пытается заглушить всхлипы.

— Ах ты паскуда! Ах ты дрянь неблагодарная, — отец продолжает лупить Германа, тот даже не пытается сопротивляться. — Я тебя… Я тебя в психушке закрою. Сгниешь у меня в четырех стенах… — ревет отец, как раненый зверь.