Чтение онлайн

Дура! Просто она дура… Вот и весь ответ.

Год подходит к концу, наша война не заканчивается. Я пойду ей навстречу и дам возможность свернуть с гиблой для нас обеих дорожки. Покажу видео ей, а не директору как планировала. Вообще я хотела выловить этого пацана и убедить его нажаловаться на нее родителям. Сказать ему, что у меня есть доказательство того, что учительница его избила. Но сейчас, глядя на нее, я большему не хочу этого делать. Это не шантаж, а возможность для нее закончить нашу войну, пусть в ущерб себе самой, но с минимальными потерями. У нее появится веский повод угомониться, и она выставить наконец мне эти несчастные тройки. Всего лишь тройки… Разве я так много хочу?

Звенит звонок. Класс оживает, пацаны срываются с места. Девчонки не торопясь плывут к выходу. Никто кроме Костылева и Балабановой не занимался на этом уроке.

— Олеся Юрьевна, можно вас на минутку? — взглядом указываю Кулаку на дверь. Можно и без свидетелей. Пусть подождет в коридоре.

— Слушаю тебя, Вебер, — бесцветным голосом произносит она собирая тетради в стопку.

— Я хочу поговорить с вами об одном инциденте. Сегодня в столовой…

Мурза вскидывает на меня взгляд, выпрямляется.

— Если хотите, чтобы запись того, как вы бьете ребенка не попала к директору…

— Что ты несешь? — она знает, что я все видела. Этот вопрос лишь жалкая попытка защититься.

— Я сняла на видео то, как вы ударили мальчишку! — вскидываю подбородок, смотрю на нее свысока.

— Не было такого! — взвизгивает она истерично, ее глаза начинают бегать, подбородок дрожит.

— Как это не было? — смахиваю блокировку с экрана. — Это разве не вы? — разворачиваю дисплей телефона к ней.

— Да, что ты за дрянь такая?! — вскрикивает Мурза и толкает меня в плечо.

В этот момент в кабинет заглядывает Кулак, парта на которую я опираюсь бедрами ползет по паркету, и я падаю. Приземляюсь я с грохотом, переворачивая стул. Если падать, так делать это эффектно. Я могла бы удержаться на ногах и если бы не Кулак, наверняка удержалась бы. Но она сама виновата. Сколько раз я пыталась сделать ей шаг навстречу…

— Вы чё творите?! — кричит он подбегая ко мне.

Морщусь. Я действительно прилично приложилась копчиком. Костик помогает мне подняться.

— Показывай кому хочешь, мелкая дрянь! — не унимается она, сгребая в сумку ручку, футляр с очками, тетради.

— Покажу… Можете не сомневаться в этом, — снова морщусь изображая страдание на лице.

— Давай, я в медпункт тебя провожу? — блеет перепуганный Кулак. — Если что! Я свидетель! Имейте это в виду…

— Тишина! — завуч хлопает по столу ладонью, пытаясь привлечь к себе внимание класса. — С завтрашнего дня и до конца четверти русский язык и литературу в вашем классе будет преподавать Тамара Васильевна Лобачёва.

— А где Мур… А куда делась Олеся Юрьевна? — Леха подскакивает с места.

— Сядь, Голиков! — рявкает на него Петровская. — В связи с этим будут внесены изменения в ваше расписание, — продолжает завуч.

— Она что реально в больничку загремела? Лизка говорит, что она под машину вчера попала, — шепчет Мухина склонившись над моим ухом.

Ага… Под машину. Под каток… Молча закрашиваю поля тетради карандашом.

Вчера Мурзе задали такую трепку, что история про то, что она якобы стала жертвой наезда невнимательного водителя, кажется лишь попыткой сместить внимание с ее выходки на более серьезную ситуацию.

Вчера после уроков я посетила кабинет директора, и выложила директрисе всю информацию относительно происшествия в столовке. За мной увязался Кулак и уже он, рассказал, что я тоже стала жертвой неадекватного поведения учительницы. Как итог, директриса принудила Мурзину передо мной извиниться. А о том, что произошло в столовой она попросила никому не рассказывать. Обещала, что обязательно разберется во всем сама, просила не распространяться на эту тему, дабы не привлекать к школе излишнего внимания.

— Джер, — Леха дергает меня за волосы.

— Придурок, — оборачиваюсь назад, перекидываю волосы через плечо. — Чего тебе? — шиплю на него.

— А забор то закрасили. Черной краской. Прикинь…

Отворачиваюсь от него.

— Ну чего ты молчишь, Джерри, ты же явно, что-то знаешь, — не может никак угомониться Алина. — О чем он вообще? Какой забор?

Алина как не от мира сего. Все мыли только о Власове: «Ой, Джерри, он вчера спросил, как у меня дела! Игорь мне улыбнулся. Скоро он пригласит меня на свидание! Как думаешь, что мне надеть: короткое красное платье или белые шорты и черный топ. Джер, ну посоветуй мне что-нибудь…» И так бесконечно! Игорь, Игорь, Игорь, Игорь! Как же она меня бесит!

Завуч продолжает вещать про наше отвратительнее поведение, про слабую успеваемость, про то, что труднее нашего класса еще поискать. Естественно она очень рассчитывает на то, что подавляющее большинство учеников покинет стены школы после девятого класса, так как в десятом нам просто непросто нечего делать.

— Ольга Сергеевна, мы переживаем за Олесю Юрьевну. Ходят слухи…

— А ты не верь всяким слухам, Артем, — быстро затыкает Цыплака Петровская.

— Ну как не верить, если говорят люди! Говорят, что она пацаненка избила вчера, а он сегодня в школу не пришел. В коридорах шушукаются, что ее под домашний арест посадили до выяснения обстоятельств. У пацана сотряс…

— Цыплаков, прекрати нести всякую ересь! Ты лучше бы в учебники чаше заглядывал, чем сплетни всякие собирал — строго произносит Петровская.

— А я слышал, что она массажисткой на дому подрабатывает, — прыснув в кулак, выдает Ежов.

— Ага, массажисткой! С продолжением, — со смехом подхватываю тему еще несколько парней.

— Да, неее… Пацаны! Она же учитель! — задрав указательный палец вверх басит Кулак. — Разве может учитель порочить себя таким делом! Все это просто слухи, — ржет он, нагло глядя на завуча.

— Девятый «Б»! — гаркает учительница.

— Ольга Сергеевна! — с места подскакивает Волька Костылев. Вот… вот… вот всё, что ни говорят, — заикается, — все что они говорят… это наглое вранье. Они сами! Они сами ее довели!

— Довели до чего? — Цыпа оборачивается назад, смотрит на Вольку, взглядом приказывая ему заткнуться.

— Это все из-за Вебер!! — неожиданно вскрикивает Волька перестав заикаться. — Она весь класс заставила игнорировать Олесю Юрьевну.

— Что значит заставила? — я больше не могу сидеть молча. — Кого это я заставляла ее игнорировать? — прожигаю в Вольке взглядом дыру.