Чтение онлайн

Им шуточки, а меня чуть крыша не уехала! Это что получается, Микушку и мой отец узнал?!

— Кругом одни предатели! — выдохнула я, будучи не в силах поверить в такое вероломство.

Навстречу мне шагнула горбатая тётка в чёрном платке. Я уже хотела отойти, но женщина сама оттолкнула меня и замахнулась клюкой на Ясмину.

— Убийца!!! — заорала она безумным голосом. — Доченьку и внучка в могилу свела, убийца!!!

Ясмина отшатнулась и закрылась руками, у неё задрожали губы. Воевода же наоборот, подался вперёд:

— Пошла прочь, старая! Это повитуха за Весенкой не уследила! Не смей трогать Ясмину!

— Ты-ы виноват! — крючковатый палец тетки упёрся в грудь воеводе. — Ты со своей мамошкой сговорился и Весенку отравил! Ой, девочка моя, ой девочка-а! Не прощу! — она перехватила клюку и попыталась достать до Ясмины крючком. Воевода вырвал палку, а в ноги тётке прилетел солидный булыжник.

— Не трогай сестру мою, старая! Ополоумела совсем от горя! Не трожь, говорю! — молодая девушка с дерзкой ухмылкой подкинула в руке новый камешек. Рядом с девицей стоял — я глазам своим не поверила — хмурый язычник из посольства!

Я обняла ревущую подругу, замершую столбом. Скандалистка, обнаружив, что в стане врага прибыло, быстренько побежала. Ветер доносил её жуткие проклятия.

— Ясмина! Хватит слёзы лить! Лучше бы фингал ей поставила хороший!

— Сиренка! — подруга спешно вытерла мокрые дорожки. — Сколько тебя учить — нельзя камнями в людей кидаться! Что за гнусные замашки?! Ты девица юная, а не разбойница!

— А я абы в кого не кидаю, только в тёщу воеводскую!

В воеводскую тёщу?! Я покосилась на Клима — и тот кивнул. Выглядел он, что краше в гроб кладут.

— Странные у вас порядки, — подал голос язычник, — лекарку обижать! В наших земля за лекарку руки бы отрубили, если не голову!

— Очередное варварство?! — ревниво выдала Сиренка — сестра Ясмины, судя по их общению.

— Да какое варварство?! — возмутился язычник. — Обученную хорошую лекарку днём с огнём не сыщешь, в чужие земли не заманишь, а жён и дочерей наших тоже лечить надобно! Если найдётся такая, с неё пылинки сдувать готовы! А ваша девка даже с воинами справляется! Постой, эта сестра твоя, что ли? — осознал он.

— Ага! — отозвалась Сиренка. — Старшая.

— Ежели сестрицу твою обижают, то зови её к нам! В языческих землях золотом за лекарку платят, дом справляют всем миром! Девица приятная, кому-нибудь да приглянётся...

Ясмина уже не плакала — краснела аки помидорка. Зато воевода чуть носом землю не взрыл:

— Это моя знахарка, язычник!..

— Тише, Клим, — подруга наконец-то собралась, — спасибо, добрый молодец, но мне в Ладани нравится. Сиренка! Ты почему с язычником одна гуляешь? Неужто мать отпустила?

— Я не спрашивала! Приглянулся мне язычник, вот и позвала гулять! Я чуть с лестницы не упала, а он силой своей удержал — так и познакомились!

— Сиренка!!!

Семейные разборки грозили затянуться — и я решила вмешаться.

— Ясмин, а сколько лет твоей сестре?

— Семнадцать! Она ещё маленькая!

— Неправда! Ты сама в семнадцать с воеводой обжималась! И было ему, как Деяну, двадцать три!

Пока Ясмина хватала ртом воздух, воевода сменил гнев на милость:

— Да пусть гуляют, — разрешил он, — но учти, Деян — в случае чего, ты по законам империи ответишь. Я Авдея предупредил, и тебя предупреждаю — на рудники пойдёшь, за восточные горы, если девицу обидишь. Понял меня?!

— Понял! У меня, может, намеренья серьёзные! — пробурчал язычник, сжимая ладонь Сиренки.

До вечера мы дружно готовили. Полный обед, салат, пироги. Такое ощущение, что Ясмина вдохновлялась трудотерпией. Она протёрла полы и пыль в избе, и даже попыталась наколоть дров для бани. К счастью, разум победил, и подруга осела на табуретку. Подумав, я достала из сундука бальзам на спирту и заварила нам чай.

— Ну рассказывай, — потребовала я, садясь напротив. За окном уже смеркалось, и снова начался снег. Дорожки в Ладани чистили лучше, чем в моём родном городе, но кажется, завтра мы проснёмся в сугробе.

Глаза у Ясмины подозрительно заблестели.

— Да нечего рассказывать, — она хлебнула алкогольный чай, — я, когда мать Весенки вижу, ту ночь чёрную вспоминаю. И горько мне становится, и тяжело, и досадно.

— Какую ночь? — подтолкнула я. — Говори уже!

— Про роды у Весенки. Меня посреди ночи Клим разбудил. Жене плохо, и ребёнок не закричал, а повитуха руками разводит. Я прибежала, а Весенка холодная уже, — Ясмина вновь залилась слезами, — девки-служанки вокруг носятся, а у самих глаза огромные. Я за ребеночка взялась, до утра пыталась сердечко запустить, да всё равно оно остановило-о-ось!

Я указала на кружку — мол, пей-пей, не забывай. Она сделала большой глоток и закашлялась, бедная.

— Ты знаешь, — сбивчиво продолжила Мина, — я ведь могла её с ребёночком спасти. Только бы они пораньше позвали!.. Повитуха сглупила, травками специальными Весенку не напоила. На авось понадеялась, старая дура! Ко мне обращаться Весенке мать запретила — Клим на свой страх и риск примчался! Видел уже, что жена не справляется! А утром я на крылечке сидела и богиню благодарила, что мне выбирать не пришлось. Я ведь его люблю, Таш. Представляешь, чего бы мне стоило Весенку спасать?!.. Видимо, богиня за эти мысли и наказала. И ни семьи у меня не будет, ни дете-е-ей!

Я сползла с табуретки и обняла-укрыла её своим одеялом.

— Ты живой человек, Ясмина, — прошептала, гладя подругу по голове, — тебе хочется своего счастья. Это нормально. За что тебя наказывать? Та женщина умерла до твоего прихода, а ребёнка ты честно пыталась спасти.

— Да, но...

— Не надо, Мина. Иногда мысли — всего лишь мысли. Не стоит давать им силу. Ты не виновата перед Весенкой и её матерью. Ты никого не убила. Я не сомневаюсь, что между спасением Весенки и её смертью, ты выбрала бы первый вариант.

— Ты обо мне хорошего мнения, Таша! — она шмыгала носом, но уже не рыдала взхлёб. — У меня не жизнь, а качели, от любви до пропасти! Ещё Сиренка связалась с язычником из шайки Авдея!

Я сковырнула изюминку из пирога и лукаво улыбнулась:

— А мне он понравился! Такой сурьёзный мужчина — и лекарок уважает, между прочим! Может, отдаться язычникам в крепкие руки, а? Ну его, этого воеводу, если он такой... недогадистый!

Мы переглянулись и расхохотались.

— Меня Иса замуж звал, но я отказала, — икая, сообщила подруга, — зря, наверное.