Чтение онлайн

"Дополняю запись спустя несколько часов.

Дорога всё же привела нас обратно в лагерь. Паша говорит, что нужно беречь силы. Но как спать, когда в голове одни кошмары? Как уснуть, когда знаешь, что завтра всё может повториться?

Записываю эти строки и не верю, что они реальны. Это похоже на страшный сон, но слишком реальным он кажется.

P. S. Паша сидит рядом. Надеюсь, утром всё изменится. Надеюсь, это просто кошмар.»

«Холод пронизывает до костей. Я проснулась в кромешной тьме. Паши нет рядом. Его спальный мешок на месте, словно он просто встал и ушёл. Но куда?

Страх сковывает тело. Каждый мускул напряжён, сердце колотится как сумасшедшее. Я боюсь даже пошевелиться. Звуки снаружи становятся всё отчётливее — шорох листьев, треск веток, чьи-то шаги? Или это просто ветер?

Дыхание замирает. Прислушиваюсь. Что это? Тихий шёпот? Или просто игра воображения? Палатка кажется крошечным островком безопасности в океане ужаса.

Пишу всё что слышу в дневнике, чтобы совсем не сойти с ума от страха. Мысли путаются. Где все? Куда делся Паша? Почему я осталась одна? Паника накатывает волнами, становится трудно дышать.

Слышу что-то ещё — будто кто-то ходит вокруг палатки. Или это просто моё воображение? Нет, звуки слишком реальные. Шаги. Приближаются.

Господи, как же страшно. Хочу домой. К маме. К папе. Куда угодно, только подальше от этого проклятого места.

Звуки становятся громче. Кто-то или что-то определённо рядом. Затаила дыхание. Молюсь, чтобы это закончилось. Чтобы кто-нибудь пришёл. Чтобы всё это оказалось страшным сном.»

Последние строки дневника повисли перед глазами. Максим дочитал запись, чувствуя, как по спине пробежал холодок. История, описанная в блокноте, была пугающей и необъяснимой.

Желание поделиться прочитанным с друзьями было почти непреодолимым. Он представил, как разбудит их, как расскажет о загадочном исчезновении группы, о заброшенной деревне, о бесконечной дороге… Но нет, сейчас ночь. Все измотаны до предела, пусть поспят.

Максим огляделся вокруг. Тихий шорох леса, мерное дыхание спящих в палатках друзей, редкие искры костра — всё это создавало обманчивое ощущение спокойствия. Но он знал, что спокойствие это — иллюзия.

«Расскажу утром», — решил он. Время ещё есть. Пусть ребята отдохнут, наберутся сил. А днём, при свете солнца, всё возможно покажется не таким страшным.

Подбросив веток в догорающий костёр, он понаблюдал за тем, как пламя с жадностью набросилось на новое топливо. Оранжевые языки огня словно пытались что-то рассказать, но Максим не мог разобрать их шёпот.

Устроившись в спальнике, он попытался прогнать тревожные мысли. Усталость взяла своё. Глаза начали слипаться, сознание затуманилось.

Последнее, что он помнил — треск костра и шелест листьев. Максим сам не заметил, как погрузился в глубокий сон, такой же тревожный, как и всё происходящее вокруг.

Миша лежал в своей палатке, уставившись в темноту. Мысли крутились в голове, словно загнанные в клетку звери. Истерика Сони, конфликт с Максимом — всё это давило на сознание тяжёлым грузом. Он чувствовал себя виноватым, будто именно его действия привели к нынешней ситуации.

Постепенно воспоминания уводили его всё дальше назад, к началу их приключения. Легенда о папоротнике… Тогда все отнеслись к ней как к шутке, как к забавной истории для костра. Но сейчас, в тишине ночи, она обретала совершенно иной смысл.

«А что, если это правда?» — мысль, от которой он пытался отмахнуться, возвращалась снова и снова.

Соня рядом тихо сопела во сне. Её спокойное дыхание немного успокаивало, но тревога не отпускала. Миша начал прокручивать в голове детали обряда. Может ли это быть ключом к их спасению?

Постепенно идея проведения ритуала становилась всё более привлекательной. «Если это поможет нам выбраться отсюда… Почему бы не попробовать?» — размышлял он. Даже если это просто самообман, попытка не повредит.

Осторожно, стараясь не разбудить Соню, Миша поднялся. Его движения были плавными, почти танцевальными. В полумраке палатки он нащупал её рюкзак, достал косметичку. Зеркальце — один из необходимых предметов, если он правильно помнил.

Выбравшись из палатки, он замер. Максим мирно спал у костра, Артём и Катя, скорее всего, тоже спали, потому что в их палатке была тишина. Ночь была тихой, только изредка где-то ухала сова.

Соль — ещё один важный компонент. Миша нашел рюкзак с провизией и открыл его. Достал оттуда пачку соли. Хорошо, что она лежала не на самом дне. Пальцы слегка дрожали. От волнения.

От лагеря он отошёл всего на несколько метров. Достаточно, чтобы провести ритуал, но не настолько далеко, чтобы потерять из виду спасительный свет костра. Круг из соли — первый шаг. Миша высыпал её, стараясь сделать линию ровной.

Периодически он посматривал в сторону лагеря. Костёр всё ещё горел, отбрасывая тёплые отсветы на деревья. Это немного успокаивало. Теперь главное — зеркало.

Зеркало в руках казалось непривычно тяжёлым. Миша помнил, что нужно смотреть в него через плечо. Но что именно искать? Что должно произойти?

Первые попытки не дали ничего. Просто тёмный лес в отражении. Но потом… Ему показалось, что он увидел какое-то движение. Тень, мелькнувшую за спиной. Он обернулся — ничего. Снова посмотрел в зеркало — там что-то было.

Три раза он повторял это действие. Три раза видел что-то неясное, пугающее. А на четвёртый…

За его спиной раздалось хихиканье. Мерзкое, скребущее по нервам. Звук, от которого кровь стыла в жилах. Миша почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.

Он посмотрел в сторону лагеря. Там, где только что горел костёр, теперь была абсолютная тьма. Ни огонька, ни звука. Только это издевательское хихиканье, приближающееся с каждой секундой.

Страх парализовал тело, но разум вопил: «Беги!» И Миша побежал. Не разбирая дороги, не думая о том, куда бежит. Лишь бы подальше от этого звука, от этой тьмы, от того, что следовало за ним.

Ноги путались в корнях, ветки хлестали по лицу, но он не останавливался. Ужас придавал сил, гнал вперёд. А хихиканье всё слышалось где-то позади, словно насмехаясь над его попытками убежать.

Сколько времени прошло? Минута? Час? Время потеряло смысл. Миша бежал, пока силы не начали покидать его. Пока лёгкие не готовы были разорваться от недостатка воздуха.