Чтение онлайн

И тогда земляподдаётся.

Миша чувствует этовсем телом— как будто сам проваливается в холодную, вязкую тьму. Он видит, как ноги Максима уходят в болото по щиколотки, потом по колени. Тот пытается вырваться, но трясина лишь крепче сжимает его. Руки хватают воздух, пальцы впиваются в мох, но он обрывается, оставляя в ладонях лишь скользкие клочья.

«И смолк навек его ответ, упав в холодную пучину…»

Максим кричит. Нет, не кричит — беззвучно открывает рот, потому что воздух уже не проходит. Его глаза широко раскрыты, в них — не мольба, анемой вопрос:«Почему? За что?» и только одинокая слеза скатывается по щеке его друга. И на последнем выдохе он тихо шепчет: — Соня... И болото смыкается над его головой. Миша хочет закричать в ответ, но его собственный голос застрял где-то в горле. Онбеспомощен.

«Это не он. Это просто сон. Я сейчас проснусь». Миша пытается отвести взгляд, но видение держит его крепче, чем любые цепи. Он ищет в себе каплю сомнения, но её нет. Всё слишком реально: запах сырости, хруст веток под ногами Максима, тихий плеск болота.«Почему он? Почему не я?»– эта мысль обжигает его изнутри. Он злится на лес, на Лешего (реального или мифического), на самого Максима за его безрассудную смелость. Боль… Она приходит не сразу — сначала как лёгкий укол, потом как волна, накрывающая с головой. Миша сгибается, будто от удара в живот. Ему физически больно дышать. Он хочет закричать, но из горла вырывается лишь хрип.«Он мёртв. Навсегда». Эта мысль обрушивается на него, как камень. Он представляет, как тело Максима погружается в тёмную воду, как его накрывает тина, как лес забирает его. И нет способа вернуть его. Нет способа исправить.

— Другая, с лентой в волосах,

Бежала к бликам огоньков.

Но это в мертвенных глазах

Был свет болотных светляков.

Вода в озере задрожала, пошла мутными волнами, а потом вновь прояснилась — но теперь картина была иной. Миша хотел закрыть глаза, отвернуться, но пальцы русалки, холодные и негнущиеся, словно из камня, крепко держали его лицо, заставляя смотреть.

Сначала он увиделлес— тёмный, зловещий, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы. Между деревьями мелькалсветлый силуэт— Соня. Её волосы, обычно аккуратно собранные, теперь рассыпались по плечам, лента выпала, осталась где-то в траве. Она бежала, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь.

— Максим! — кричала она, и голос её звучал надрывно, почти безнадёжно. — Максим, где ты?!

Она оглядывалась, в глазах — паника. Но вокруг только шелест листьев, только тени, скользящие по стволам.

— Миша! — вдруг выкрикнула она, и в этом зове было столько отчаяния, что у Миши внутри всё оборвалось. — Миша, помоги!..

Он хотел ответить, рвануться к ней, но тело не слушалось — лишь беспомощно дрожали пальцы, впиваясь в гнилые доски мостика.

Соня снова побежала. Теперь она звалаМаксима, потомМишу, потом опятьМаксима— голоса смешивались, превращаясь в бесконечный, мучительный повтор. Она не видела, куда бежит. Корни цеплялись за ноги, ветки хлестали по лицу, но она не замедлялась.

Соня выбежала на край обрыва. Миша увидел его — крутой, осыпающийся, с обнажёнными корнями, торчащими, как рёбра скелета. Она остановилась на мгновение, тяжело дыша, оглядываясь. В глазах — последняя искра надежды.

— Кто-нибудь… — прошептала она, и этот шёпот донёсся до Миши, будто она стояла рядом.

Но ответа не было. Только ветер, только шелест листвы, только далёкий крик ночной птицы.

Она шагнула вперёд — случайно, от усталости, от отчаяния. Земля под ногами осыпалась, и онасорвалась.

Миша закричал — беззвучно, потому что голос застрял в горле. Он видел, как её тело летит вниз, как руки хватаются за воздух, как глаза широко раскрываются в последнем мгновении.

Удар.

Тишина.

Вода в озере приблизила картину — теперь Миша видел всё в ужасающих деталях.

Соня лежала на камнях у подножия обрыва. Грудь вздымалась судорожно, но с каждым вдохом всё слабее. Из уголка рта текла тонкая струйка крови. Она пыталась поднять руку, но пальцы лишь слабо шевелились.

Её глаза — те самые глаза, которые ещё вчера смотрели на него с любовью, — теперь были полны боли и непонимания. Она прошептала — тихо, едва уловимо:«Н-нет.»

В груди что-торазорвалось— не просто боль, апустота, холодная и острая, как лезвие. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Хотел броситься к ней, но тело оставалось неподвижным, прикованным к мостику.

Чувстванакатывали волнами:

«Это неправда. Это сон. Она не могла умереть…»Он пытался убедить себя, но видел её кровь на камнях, её безжизненные пальцы, её последний вздох. Вина— жгучая, разъедающая.«Я должен был быть рядом. Я должен был… Я виноват…»Мысли крутились, как лезвия, разрезая сознание. Беспомощность— самая страшная. Он был здесь, смотрел, но не мог ничего изменить. Ни остановить её падение, ни поймать, ни вернуть. Отчаяние— глубокое, всепоглощающее.«Всё кончено. Всё потеряно»

Мысли путались, сталкивались, рвались:

«Куда она бежала одна?„Это из-за меня. Из-за того, что мы пришли в этот лес…“„Она не должна была умирать. Не так. Не одна…“

Слезы хлынули из глаз — горячие, горькие, бесконтрольные. Они катились по щекам, падали в воду, но не приносили облегчения. Он начал шептать — сначала тихо, потом всё громче:

— Соня… Сонечка моя… — голос дрожал, ломался, но он повторял снова и снова, как заклинание. — Соня, прости… Прости меня…

Он попытался поднять руку, коснуться её, хотя бы в отражении, но русалка не отпускала. Её пальцы впились в его скулы, заставляя смотреть до конца.

— Я люблю тебя… — прошептал он, и эти слова прозвучали как последний, самый искренний крик его души.

Вода медленно затуманилась, скрывая тело Сони, но её глаза — её последние, полные боли и недоумения глаза — остались в памяти Миши навсегда.

— Твой крик последний утонул в бездонном,

И больше нет пути тебе домой,

Волна хранит секреты и проклятья,

Твой след растаял в глубине ночной.

Вода в озере всколыхнулась, и перед Мишей развернулась новая картина — жуткая, неотвратимая.

Сначала он увиделкостёр— угасающие угли, отблески пламени на траве. У огня сиделАртём. Он выглядел задумчивым, почти отрешённым. Время от времени он поднимал голову, вслушивался в шорохи леса, но ничего не предпринимал. Потом медленно поднялся, бросил последний взгляд на костёр — и шагнул в темноту, на тропинку, ведущую к озеру.

Артём подошёл к воде. Луна освещала его лицо — в глазах не было страха, лишь странная покорность. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Вода доходила до колен, до пояса, до груди… Он не останавливался.

Миша хотел крикнуть, предупредить, но голос застрял в горле. Он видел, как Артём погружается всё глубже, как волны смыкаются над его головой.

А потом — борьба.

Артём рванулся вверх, руки молотили по воде, тело извивалось, пытаясь вырваться из цепких объятий глубины. Миша видел его лицо, искажённое ужасом, широко раскрытые глаза, — но его утягивало вниз.