Чтение онлайн

«Почему так холодно?.. Ведь июль… Солнце было таким тёплым днём…» — эта мысль пронзила её, нелепая, почти детская. Она вдруг отчётливо вспомнила, как утром грелась на солнце, как смеялась над чем-то с Артёмом… А теперь — только холод. Ледяной, всепроникающий.

Лёгкие разрывало от боли. Каждый нерв кричал о нехватке кислорода, но вода не отпускала. Катя попыталась оттолкнуть русалку, но её движения становились всё медленнее, словно она барахталась в густом сиропе. Руки едва слушались, ноги свело судорогой.

Русалка приблизилась вплотную. Её лицо теперь было в нескольких сантиметрах от Кати. Глаза, огромные и светящиеся, смотрели с холодной усмешкой. Её губы шевельнулись, но звуков не было — только безмолвный, зловещий шёпот, проникающий в сознание.

— Зря ты пришла за ним…

«Я не хочу… Я не могу…» — подумала Катя, и в этот момент осознала: это конец.

Она больше не чувствовала рук и ног. Боль в груди стала невыносимой. Мысли начали расплываться, образы прошлого мелькали перед глазами: мама, смеющаяся на кухне; первый школьный день; поездка на море с друзьями… Всё это было так далеко, так нереально.

Русалка потянула её ещё глубже. Вода теперь казалась густой, как смола, она обволакивала тело, проникала в каждую клеточку, вытесняя жизнь. Катя попыталась открыть глаза, но они уже почти не видели — только размытые пятна света и тени.

«Тёмочка…» — пронеслось в угасающем сознании.

Она вспомнила его улыбку, его руки, которые всегда казались такими надёжными. Вспомнила, как он успокаивал её, когда она боялась темноты. Теперь он был там же, в этой темноте, и она шла к нему.

«Может, это не так страшно…» — мысль была почти умиротворённой.

Её губы дрогнули, пытаясь произнести что-то, но вместо слов из горла вырвались лишь пузырьки воздуха. Последний рефлекторный вдох — и вода хлынула в лёгкие, заполняя их окончательно.

Время остановилось. Боль ушла, оставив лишь холод и тишину. Катя больше не боролась. Её тело обмякло, руки медленно опустились вдоль тела. Глаза оставались открытыми, но в них больше не было ни страха, ни боли — только пустота.

Русалка отстранилась, её пальцы скользнули по волосам Кати, а затем она плавно развернулась и исчезла в глубине, растворившись в темноте.

Тело Кати медленно опускалось на дно. Её волосы колыхались в такт подводному течению, а одежда обвивала её, как саван. Где-то наверху, далеко-далеко, пробивался слабый свет луны, но он уже не имел значения.

Озеро приняло её.

На дне, среди ила и водорослей, Катя лежала, окружённая призрачным сиянием. Её глаза, открытые, смотрели в никуда. Вокруг неё кружили мелкие рыбки, не понимая, что это больше не живое существо.

Где-то в лесу продолжал тлеть костёр, бросая на траву дрожащие тени. Палатки стояли нетронутые, спальники лежали смятые. Всё было так же, как и раньше, но теперь здесь не было никого, кто мог бы это увидеть.

А озеро хранило свою тайну — ещё две души, забранные ночью.

Миша распахнул глаза — и тут же зажмурился от резкой боли в висках. Вокруг стояла кромешная тьма, лишь редкие блики лунного света пробивались сквозь густую крону, рисуя на земле непонятные узоры. Он лежал на холодной, влажной земле, усыпанной прелыми листьями и мелкими ветками.

«Где я?..» — первая мысль была вялой, расплывчатой, словно пробивалась сквозь вязкий туман.

Он попытался сесть, но тело не слушалось — будто налитое свинцом. Ладони уткнулись во что-то склизкое: мох, от которого поднимался сырой, затхлый запах. Миша сглотнул — во рту пересохло, язык прилип к нёбу.

Постепенно сознание начало проясняться, и обрывки воспоминаний нахлынули волной.

Обряд… Странный шепот в голове. Что-то… неправильноев воздухе. И потом — бег. Без оглядки, сквозь колючие ветви, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь.

«Костёр… — вдруг пронзила его паническая мысль. — Где костёр?!»

Он резко приподнялся, оглядываясь. Ни отблеска пламени. Ни дыма. Только лес — тёмный, молчаливый, враждебный.

— Нет… — прошептал он, и звук собственного голоса показался ему чужим, слишком громким в этой гнетущей тишине.

Деревья стояли плотной стеной — высокие, старые, с корявыми стволами, покрытыми мхом. Их ветви переплетались над головой, образуя непроницаемый свод, сквозь который едва пробивался лунный свет. Земля под ногами была неровной: корни выступали из почвы, как рёбра огромного спящего зверя, ямы и кочки скрывались под ковром опавшей листвы.

Вдалеке, за плотной завесой деревьев, что-то поблёскивало — возможно, вода. Но это не внушало надежды, а лишь усиливало тревогу. Вода ночью — это всегда опасно.

Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом прели, сырости и чего-то ещё… странного. Будто лес дышал — медленно, размеренно, наблюдая за ним.

«Я не могу здесь оставаться. Надо найти дорогу обратно».

Но куда идти?

Миша попытался вспомнить, откуда он пришёл. В голове крутились обрывки: вот он осыпает солью круг на траве, вот достаёт зеркало, пытается увидеть в нём цветок папоротника через плечо, вот видит…, ночто-то не то. Что-то, от чего кровь стыла в жилах. А потом — бегство.

Он повертел головой, пытаясь отыскать хоть какой-то ориентир. Но все деревья выглядели одинаково.

Его пальцы вцепились в землю, ногти скребли по влажному мху. Сердце забилось быстрее, кровь застучала в ушах.

«Спокойно. Дыши. Надо подумать».

«Что, если я бегал кругами? Что, если я ушёл слишком далеко?»

Паника начала расти, как волна, поднимаясь из глубины. Она сжимала горло, мешала дышать, затуманивала разум.

Он поднялся на ноги, покачнулся — голова кружилась, перед глазами мелькали тёмные пятна. Пошатываясь, сделал шаг вперёд. Ветвь хлестнула по лицу, оставив на щеке тонкую царапину. Он даже не почувствовал боли.

«Если я пойду прямо, рано или поздно выйду к лагерю. Или к озеру. Или к дороге…»

Но лес не отпускал. Деревья словно сдвигались, перекрывая путь. Тени удлинялись, превращаясь в неясные фигуры, которые скользили по краю зрения.

«Это просто нервы. Это просто ночь. Всё нормально».

Но голос внутри шептал другое:«Ты не выберешься».

Миша остановился, прислушиваясь. Где-то вдали — тихий, едва уловимый звук. Шорох. Или… шаги?

Он замер, вглядываясь в темноту. Ничего. Только деревья, только тени.