Чтение онлайн

Голоса звучали теперь одновременно — перекрывая друг друга, сливаясь в жуткий хор:

— Миша!..

— Максим!..

— Артём, нет!..

Они окружали его, проникали в голову, разрывали сознание на части.

Миша упал на колени. Руки дрожали, ноги не держали. Он поднял голову — вокруг только деревья, тени, непроглядная тьма.

— ХВАТИТ! — вырвалось из груди с таким надрывом, что голос сорвался.

Он начал бить кулаками в землю. Раз за разом. Жёстко. Бездумно. До боли. До крови.

Удар.

Костяшки содраны, кожа лопается, но он не чувствует.

Ещё удар.

Земля холодная, влажная, но ему нужночто-торазрушить, кого-тонаказать.

Ещё.

Кровь стекает по пальцам, капает на листья, но он продолжает.

— Хватит… Хватит… Хватит… — шепчет он, но крик вырывается снова: — ХВАТИТ!

Слёзы застилают глаза, но он не замечает их. Всё смешалось — страх, злость, отчаяние. Он больше не понимает, где реальность, а где иллюзия.

— Почему?.. — шепчет он, опуская голову. — Почему вы не отвечаете?..

Тишина.

Только стук его сердца. Только кровь на руках. Только тьма, которая поглощает его целиком.

Миша тяжело дышал, с трудом втягивая почему-то холодный, сырой воздух. Ладони горели — он опустил взгляд и увидел свои разбитые костяшки: кожа содрана, кровь медленно стекала по пальцам, капая на тёмную, влажную землю. Он сжал и разжал кулаки — боль была резкой, но почти отстранённой, будто принадлежала не ему.

И тут он почувствовалхолод. Не просто ночной озноб — а пронизывающий, ледяной, будто из-под земли поднималась стужа. Вместе с ним пришёлзапах: тины, гнили, застоявшейся воды. Миша медленно поднял глаза.

Она стояла в трёх шагах от него.

Фигура была одновременно человеческой инечеловеческой. Низенькая, скрюченная, но с неестественно длинными руками, свисающими почти до земли. Кожа — серовато-зелёная, покрытая мхом и скользкими водорослями. Волосы — длинные, спутанные, как болотные травы, — шевелились сами по себе, будто под невидимым течением.

Лицо… Оно былопочтиженским, но что-то в пропорциях было не так. Слишком широкий рот, растягивающийся в улыбке, обнажающей мелкие, острые зубы. Глаза — выпученные, стеклянные, с вертикальными зрачками — смотрели на него без тени эмоций, только с холодным любопытством.

Она не двигалась, только слегка покачивалась, как растение на дне озера. И улыбалась.

— Ку-ку… — прошептала она, и голос прозвучал одновременно близко и откуда-то издалека, будто эхо в пустой пещере.

Миша почувствовал, как сердце проваливается куда-то вниз. Это был не просто страх — это былоузнавание. Онзнал, что перед ним не человек. Что это — нечто древнее, злое, пришедшее из тьмы, где не действуют законы разума.

Его тело отреагировало раньше, чем сознание: он резко развернулся ибросился бежать.

Ветви хлестали по лицу, корни снова цеплялись за ноги, но он не замедлялся. В ушах стучала кровь, смешиваясь с призрачными звуками: смехом, шёпотом, плеском воды. Он не понимал, куда бежит — только знал, что долженудалиться, что если остановится, то…

Что-то схватит его.

Он спотыкался, падал, вскакивал, снова бежал. В голове билась одна мысль:«Это не по-настоящему. Это сон. Просто сон!» Но боль от царапин, холод земли под ладонями, запах тины — всё былослишком реальным.

Тёмные силуэты деревьев мелькали перед глазами, сливаясь в одно размытое пятно, будто сама тьма леса впитывала и пожирала свет. Миша бежал, не разбирая дороги, устало бросаясь вперёд, как будто весь его мир сузился до этой ужасной гонки. Его ноги спотыкались о корни, выступающие из земли, цеплялись за камни и сучья, но он не мог позволить себе упасть. Внезапные порывы ветра несли с собой холод и шорохи, ветви хлестали по лицу, оставляя болезненные царапины, прядями цеплялись за рваную одежду, разрывали футболку на спине, словно сам лес не хотел отпускать его.

Каждый шаг давался с трудом, мышечная усталость всё сильнее сковывала тело, дыхание становилось прерывистым и тяжелым, но остановиться означало верную гибель; страх и инстинкт не позволяли даже на мгновение снизить темп. За спиной раздавался зловещий хохот, переходящий в пронзительный свист, который, казалось, проникал глубоко в мозг, вызывая напряжение и дезориентацию. Казалось, что сам лес внезапно ожил, обрёл зловещую волю и теперь преследует его по пятам. Голоса, шепчущие на разных языках и тембрах, раздавались отовсюду: из-за густых зарослей деревьев, словно из-под самой земли, с самых высоких ветвей могучих сосен.

Миша почувствовал, как ноги подкосились, и вдруг упал, больно ободрав колени о жёсткую и каменистую землю лесной подстилки. Ветки, казалось, зашевелились над ним, как живые существа, настораживая и усиливая чувство тревоги. Ему почудилось, что за каждым стволом прячется нечто ужасное: чудовище с горящими злобными красными глазами и острыми, словно ножи, оскаленными зубами, готовое броситься на него в любой момент. Сердце бешено стучало, и он замер, прислушиваясь к каждому малейшему шороху, пытаясь понять, откуда исходит угроза.

— Сюда… — услышал он тихий, но настойчивый шёпот справа, как будто невидимая сила манила его к себе.

— Сюда… — откликнулся голос слева, точно заставляя поверить, что он окружён со всех сторон.

Собрав остатки сил и воли, Миша сумел подняться, хотя ноги дрожали от напряжения и усталости, а сердце казалось готовым выскочить из груди. Он взглянул вокруг, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое, но в этот момент перед ним возникло ЭТО. Огромная тень, искажённая игрой бледного лунного света, нависла над ним, покрывая пространство тёмной массой. Чудовище пронзительно вытянуло вперёд когтистые лапы, кожа которых казалась покрытой грубой чешуёй или корой старого дерева, раскрыло пасть в безмолвном немом крике, излучая угрозу и смерть.

Миша испустил звонкий крик страха и отчаяния, после чего бросился вперёд с последним рывком энергии, не обращая внимания ни на колючки, ни на корни, ни на острые камни, врезавшиеся в ноги и руки. Всё, о чём он мог думать — это убежать, спастись, вырваться из этого мрачного, проклятого места, пока не стало слишком поздно, пока чудовище не настигло его.

Впереди, сквозь плотную завесу деревьев, забрезжил слабый, едва заметный свет. Может быть, выход? Надежда? Или очередная кровожадная ловушка древнего леса, которая под видом спасения заманивает путника всё глубже в свои объятия? Миша не знал и не мог понять — но страх и инстинкт выживания подгоняли его, ускоряли бег. Сердце колотилось в груди оглушительно, мозг напрягался на пределе, а ноги с каждым шагом приближали его к этой неясной точке света, надежде на спасение, которая мерцала в ночи.