Чтение онлайн

Миша полз, едва переставляя руки. Каждый вдох отдавался в груди острой болью, словно лёгкие царапали изнутри осколки стекла. Одежда прилипла к телу — пот, кровь, грязь смешались в липкую корку. Он не помнил, сколько бежал, куда сворачивал, как оказался здесь. Лес растворился за спиной, оставив лишь гул в ушах и запах тины, всё сильнее забивающий ноздри.

Наконец перед ним возникло озеро — чёрное зеркало, в котором не отражалось ничего, кроме беспросветной тьмы. У края воды виднелся старый мостик: доски прогнили, будто вот-вот рухнут в воду.

Миша подполз к настилу, с трудом подтянулся и опёрся на край. Голова безвольно свесилась вниз, взгляд устремился в глубину. Вода была неподвижной, но в ней что-тошевелилось— неясные тени, медленно кружащие в толще воды. Он прищурился, пытаясь разглядеть, но очертания расплывались, превращаясь в призрачные лица.

«Это конец», — подумал он, и мысль прозвучала так спокойно, будто принадлежала не ему.

Он закрыл глаза, чувствуя, как силы окончательно покидают его. Руки ослабли, пальцы соскользнули с края мостика, и он уже готов был упасть вниз, в эту холодную, молчаливую бездну…

Но вдруг — лёгкое прикосновение.

Что-то холодное и нежное коснулось его волос, скользнуло по затылку, почти ласково. Миша вздрогнул, попытался отстраниться, но тело не слушалось. Он медленно повернул голову, через силу поднял взгляд.

Рядом с ним сидела русалка… Та самая.

Она была невероятно красива — настолько, что на миг ему показалось, будто он видит сон. Длинные, струящиеся чёрные волосы падали на плечи, слегка колыхаясь, будто от невидимого ветерка. Лицо — тонкое, с правильными чертами, большими глазами и мягкими губами, сложенными в полуулыбке. Кожа — бледная, почти прозрачная, но не мертвенная, а словно подсвеченная изнутри тёплым, зеленоватым светом.

Движения её были плавными, почти невесомыми, будто она не сидела на мостике, а парила над ним.

Но главное — её глаза.

Они былислишкомглубокими. В них не было зрачков — только бесконечная, манящая тьма, в которой можно было утонуть, даже не осознав этого.

Её рука снова коснулась его головы — на этот раз чуть дольше. Пальцы, нежные и холодные осторожно провели по спутанным волосам, задели царапину на виске. Миша почувствовал, как напряжение на миг отступает, как боль притупляется, а в груди разливается странное, почти забытое ощущение — покой.

Русалка обхватила его лицо холодными, скользкими ладонями, её пальцы с острыми, как иглы, когтями слегка впились в кожу у висков. Глаза её — бездонные, фосфоресцирующие — смотрели прямо в душу.

— Я тебе кое-что покажу, — прошептала она, и голос её звучал одновременно близко и откуда-то из глубины озера.

Она мягко развернула его голову к тёмной глади воды. Миша попытался сопротивляться, но тело не слушалось — словно его приковали невидимыми цепями.

Русалка провела ладонью над поверхностью озера и запела. Вода замутнилась, пошла рябью, а затем… начала проясняться, превращаясь в зеркало, в котором оживали картины.

— Холодный ил ласкает хвост,

Луна глядит сквозь толщу вод.

Ты звал меня на древний мост,

Начать священный хоровод.

Я говорила: «Будь один,

Не нарушай лесной закон.

Здесь каждый куст — мой господин,

Здесь каждый вздох — могильный стон».

Но ты смеялся, юн и глуп,

Привёл с собой весёлый сброд.

Их смех летел из пьяных губ

В мой тихий, тёмный омут-грот.

А лес не любит лишних глаз,

Лес не прощает звонких слов.

Ты мой нарушил тайный сказ,

Ты выпустил голодных псов.

Теперь их души — мой улов,

Их крик застыл в седой траве.

Ты сам привёл своих друзей

На пир кикиморе и мне.

Сначала он увиделкостёр— яркий, жаркий, бросающий на деревья пляшущие оранжевые блики. Вокруг него кружились силуэты: Максотплясывал, размахивая руками, его смех звенел в ночном воздухе. КатяиАртёмтанцевали, смеясь, их тени сливались в красивый узор на траве. Сонясидела рядом с ним, положив голову ему на плечо. Он вспомнил, как она тогда улыбнулась, как её глаза светились от счастья…

Миша сжал кулаки — он видел себя в том моменте: как пел Соне песню, как она слушала, не отрывая взгляда, как её пальцы сжимали его руку. Он помнил тепло её ладони, запах её волос, смешанный с ароматом костра.

Но русалка не дала ему задержаться в этом воспоминании. Вода замерцала, и картина сменилась.

Теперь он видел, как онислишком громко смеялись, как они громко ругались и матерились, кактоптали траву, не замечая, что под ногами — древние мхи, хранившие тишину леса, как ломали ветви деревьев для костра. Он услышал свой собственный голос — пьяный, развязный:«Да ладно, лес большой, ему не жалко!»

Миша почувствовал, как его охватывает стыд. Он видел, какони вторгались в чужой мир, как их шум и смех разрывали вековую тишину, как лес — живой, дышащий — начинал злиться.

— Один кричал, запутав шаг

В корнях, что вылезли, как змеи.

Его завёл в седой овраг

Хозяин мха, косматый Леший.

Он пел ему про птиц и свет,

Манил в болотную трясину.

И смолк навек его ответ,

Упав в холодную пучину.

Миша застыл, словно пронзённый ледяным копьём. Голос русалки, тягучий и пронзительный, вплетался в сумеречный воздух.

Его тело отреагировало раньше разума: ладони вспотели, дыхание стало поверхностным, а в висках застучало так, что казалось, будто кровь пытается вырваться наружу. Он хотел закрыть уши, но не мог пошевелиться. Голос русалкивластвовалнад ним.

Перед ним развернулась картина: Максим, бледный и запыхавшийся, мчится сквозь чащу. Его футболка зацепилась за сучок, но он рвёт её, не замечая. Глаза широко раскрыты — не от страха, а ототчаянной решимости. Он ищет Соню. Он кричит её имя, зовёт её:

— Соня! Где ты! отзовись!

«Один кричал, запутав шаг…»

Миша видит, как ноги Максима путаются в переплетении корней. Тот падает, встаёт, снова бежит. В его движениях — ярость и беспомощность: он понимает, что заблудился, но не может остановиться. Лес вокруг становится всё гуще, деревья склоняются над ним, словно пытаются удержать.

«Его завёл в седой овраг хозяин мха, косматый Леший…»

Овраг. Тёмный, сырой, с склонами, покрытыми скользким мхом. Максим замедляет бег, оглядывается. В его взгляде — не ужас, агорькое осознание: он зашёл слишком далеко. Но даже теперь он не сдаётся. Делает шаг вперёд, будто надеясь найти тропу.