Чтение онлайн

Мы с Люсей помчались в больницу. По дороге Люся мне рассказала со слов соседки по дому, которая учится с Сашей в одном классе, что им в школе предложили сочинение на тему: «Чем я обязан своей Родине?»12 Я поняла всю сложность Сашиного положения. Что хорошего дала ему родина, за что он должен быть ей обязан? За то, что в детстве он никогда не ел досыта, потому что их после раскулачивания выслали с Кубани в Сибирь, где они чудом не погибли от голода и холода? Что на фронте под Ржевом пропал без вести его старший брат — надежда семьи, и поэтому ни его вдова, ни маленькая дочка не получили никакой пенсии? Что жена брата, надорвавшись на непосильной работе, простудилась и умерла, оставив девочку Сашиной маме? А она без отца, воевавшего на фронте, и Саши, лежащего в госпитале, растила четырёх своих детей — младших Сашиных братьев и сестёр? Что после заключения мира, с учётом того, что в семье два инвалида войны, им на 8 человек под давлением военкомата специальным решением Горисполкома выделили комнату 10 квадратных метров — бывшую кастелянскую Лесного техникума? Поскольку заработка отца и его пенсии не хватает, чтобы прокормить и одеть такую большую семью, маму Саши в этот же техникум милостиво взяли на работу уборщицей. И теперь они вместе с помогающими ей Сашиными сёстрами вытирают пыль, выносят мусор, моют полы. И это всё, чем заплатила своим защитникам родина за гибель старшего брата, за потерянную на фронте руку Сашиного отца и изуродованную ногу самого Саши?

Саша не смог написать сочинение и перед самым началом выпускных экзаменов получил по русской литературе двойку. Он и до этого был в не очень хорошем настроении, а после этой двойки впал в тяжёлую депрессию. Ночью он взломал замок кабинета военного дела, разбил дверь шкафа, где хранилось учебное оружие, и выстрелил в себя, нажав курок мелкокалиберной винтовки большим пальцем здоровой ноги. Нашли его утром, лежащим без сознания на полу.

Вызвали «Скорую», которая отвезла Сашу в ближайшую — Краслаговскую больницу. Ему сделали срочную операцию: оказалось, что пуля прошла рядом с сердцем, только слегка оцарапав сердечную сумку. Но Саша потерял много крови.

Когда мы с Люсей пришли в больницу, нам сказали, что сейчас жизнь Саши вне опасности, он в сознании, и к нему даже пускают посетителей. Люся осталась в комнате ожидания, поскольку они с Сашей лично не были знакомы — она знала его только с моих слов — и я одна вошла в Сашину палату.

Он лежал бледный, с перевязанной бинтами грудью. Кроме него в палате было ещё трое мужчин. Двое из них — ходячие — вышли в коридор, а один, лежачий, отвернулся лицом к стенке, сделав вид, что спит — создавали нам условия для разговора. Я села на табуретку рядом с его кроватью, и мы оба не знали, о чём говорить. Так и промолчали всё время, пока в палату ни вошла медсестра и ни сказала:

— Посещение окончено. Саша, там пришли ребята — твои спасители…

Я протянула Саше руку, которую он слабо пожал, пообещала, что завтра или послезавтра навещу его опять, и вышла из палаты. В коридоре уже ждали своей очереди молодые ребята — три мальчика и одна девочка.

Ожидавшая меня Люся рассказала, что, судя по их разговорам, это Сашины одноклассники — его друзья, которые дали ему свою кровь.

Вся эта история потрясла меня, выбила из колеи. Через неделю начинались выпускные экзамены на «Аттестат зрелости», а я не могла сосредоточиться. Никакие мысли не держались в голове — я всё время думала о Саше — как он там, ни стало ли ему хуже…

Первым сдаваемым предметом была литература — сочинение, а я почти не готовилась — каждый день ходила к Саше в больницу. Решила, что, в крайнем случае, напишу сочинение на свободную тему.

На экзамене опять сидела с пустой головой. В классе считалось, что я хорошо пишу, но на этот раз я никак не могла сосредоточиться, собрать свои мысли. Я кое-как написала сочинение на свободную тему (уже точно не помню — на какую, наверное, тоже связанную с идеей патриотизма советской молодёжи) и в результате получила за сочинение тройку. И хотя я через день сдала устный экзамен по русской литературе на пятёрку и в результате получила в «Аттестате зрелости» четвёрку, на медаль я уже претендовать не могла. По узаконенным тогда требованиям для получения Золотой медали нужно было иметь в «Аттестате зрелости» все пятёрки, а для Серебряной медали допускалось иметь три четвёрки, но только не по русской литературе.

На следующий день после выпускного вечера, где нам вручили «Аттестаты зрелости» я уезжала в Москву. Проводить меня, кроме папы и мамы, пришли ребята из моего класса и Саша, которого только за день до этого выписали из больницы. Стоял он на платформе грустный, поникший. Таким он мне и запомнился навсегда, потому что мы больше с ним никогда не встретились: когда я через год приехала в Канск на каникулы, Саша жил в Красноярске, где учился в Лесотехническом институте, а семья его куда-то тоже переехала. Но это всё равно уже не имело значения, потому что за время жизни в Москве мое увлечение его личностью совершенно прошло — у меня были другие герои.

По истечении 8 дней, которые длилась моя поездка, я прибыла в Москву. Остановилась я в квартире папиной сестры тёти Саны в Большом Каретном переулке и на следующий же день отправилась в Архитектурный институт, чтобы сдать документы и устроиться на подготовительные курсы для абитуриентов. Сдав все необходимые бумаги, я прошлась по коридору и увидела на вывешенных там стендах, какие требования предъявляются к абитуриентам по рисунку. И тут я поняла, что за оставшиеся два месяца я никак не сумею научиться так рисовать: нужно было изобразить в натуральную величину гипсовую голову одного из античных героев. Это мне было не по силам.

Следует сказать, что во всех вузах абитуриенты образуют особое братство по обмену информацией. И через 2–3 дня я уже знала, что конкурс для поступающих в МАРХИ — 8 человек на одно место и при этом бывшие фронтовики (а это был 1947 год) поступают вне конкурса. Между тем, в Строительном институте Моссовета есть архитектурный факультет, где конкурс всего 2–3 человека на место, а рисовать на вступительном экзамене нужно не голову, а гипсовый лепной орнамент, и главное, там также работают курсы для абитуриентов, но, правда, нет общежития.

Под недовольное ворчание секретаря, я забрала в канцелярии свои документы и с ещё одной девочкой мы поехали на Шлюзовую набережную подавать их в Строительный институт Моссовета.

Сведения оказались абсолютно верными, мы сдали документы, а уже на следующий день сидели за мольбертами и рисовала гипсовый орнамент.

Прошла я по конкурсу легко, поскольку только за рисунок и за сочинение я получила четвёрки, а остальные предметы сдала на пятёрки.

И тут стал вопрос, где я буду жить. У тёти Саны в двух смежных комнатах проживало 4 человека, и я там могла жить только летом, пока дядя Миша, а также дочь Ляля со своим мужем Колей — все эстрадные актёры — находились на гастролях.

Созвонились с папой и совместно решили, что жить я буду у старшей папиной сестры — тёти Яси, у которой была огромная двухкомнатная квартира при Детской больнице имени Филатова, заместителем главного врача которой тётя работала более 30 лет. Но квартира располагалась на первом этаже прямо в здании больницы, это было служебное жильё, там ещё жила дочь тёти Яси — Таня, которая работала педиатром в грудничковом отделении. Никого из посторонних, не являющихся работниками больницы, в эту квартиру прописать не имели права. Поэтому договорились, что пропишут меня на своей площади в Большом Каретном переулке13 тётя Сана и дядя Миша, а жить я буду у тёти Яси.

Училась я легко, и уже первый семестр сдала на одни пятёрки. У нас была дружная весёлая группа. Ещё в Канске я увлекалась волейболом и поэтому сразу же записалась в спортивную секцию. Меня включили в институтскую волейбольную команду — сначала запасным игроком, а потом ввели и в основной состав. Было интересно и увлекательно ездить с командой на межвузовские соревнования, а самое главное, у меня появилась близкая подруга Юля, самый сильный нападающий в нашей женской команде.

Юля, учившаяся курсом старше, была очень одарённым всесторонне человеком. Кроме того, что она была блестящей спортсменкой — нападающей с хорошим прыжком при росте 174 см и длинными, сильными руками14, была круглой отличницей, обладала прекрасным слухом, когда-то даже окончила музыкальное училище по классу фортепьяно. Рассказывала, что на выпускном экзамене играла Первый фортепьянный концерт Чайковского. Кроме того, Юля ещё прекрасно вязала и шила.