Чтение онлайн

– Лесной народ, – продолжает она. Повисает тишина. Лизель борется с зевотой. – Даруй нам завтра безопасную дорогу в свои владения. Пожалуйста. Мы правда нуждаемся в вашей защите. И, богини… присмотрите за мамой. Она теперь с вами. Дайте ей знать, что со мной все в порядке.

Мое сердце сжимается.

Лизель продолжает крепко сжимать мою руку.

– Ты хочешь что-нибудь сказать? – спрашивает она у меня.

Все, что я могу сделать, это заставить себя тихо пробормотать: «Нет».

Если буду думать о том, что наши сегодняшние подношения – печальная замена тем, что мы могли бы сделать в Бирэсборне. Если задержусь в тишине, вместо которой должны быть пение и смех, а чистый голос мамы должен вести нас в молитве, если заговорю, то распадусь на части.

Поэтому я лишь сжимаю пальцы Лизель.

Лизель обвивает руками мою шею, вынуждая меня покачнуться, стоя на коленях. Я крепко обнимаю кузину, впитывая тепло ее маленького тела, пока она не начинает зевать.

– Ну хорошо, – говорю я. – А теперь спать.

Она отстраняется.

– Ладно. Счастливого Йоля, Фрици. – Она делает шаг в сторону замка, но останавливается и смотрит сверху вниз на Отто: – Счастливого Йоля, Отто. Надеюсь, это не слишком разозлило твоего бога.

Отто поджимает губы, борясь с улыбкой.

– Нет, не думаю.

Лизель уходит, унося с собой в зал поток тепла. Я наблюдаю, как ее тень движется на фоне небольшого костра, пока она не ложится в защитном круге, и только тогда делаю глубокий вдох и осмеливаюсь почувствовать безопасность этого момента.

Я оборачиваюсь и вижу, что Отто наблюдает за мной.

Мы одни. Впервые после Трира, но теперь в воздухе повисает напряжение, и я чувствую себя так, будто это происходит впервые, будто это что-то дико новое и пугающе захватывающее.

Я достаю из кармана настойку дудника.

– Мне нужно наложить на тебя защитные чары. Если это не слишком разгневает твоего бога.

Отто ухмыляется. Schiesse, он широко улыбается, и это вгоняет меня в ступор.

– Я знаю, у вас обеих было неудачное знакомство с моим Богом, но обещаю, что Он не будет злиться из-за таких вещей.

– Нет, он просто нашлет наводнение, чтобы потопить мир.

– И то верно. Но Он говорил, что больше так не поступит. – Отто замолкает. – Ну вообще-то Он сказал, что не будет насылать еще одно наводнение. Но полагаю, он мог бы наслать огненный дождь или что-то в этом роде.

– Лизель бы это понравилось.

Отто не сдерживает смешок и указывает на свое лицо:

– Давай свои чары, hexe.

Я поднимаюсь на ноги, и Отто следует за мной, обходя подношение, чтобы встать передо мной. Когда он наклоняет голову, я сразу жалею, что попросила об этом, жалею, что мне нужно это сделать, потому что оказываюсь слишком близко к нему. Лизель была той, кто сдерживал мой внутренний хаос, а теперь, когда остались только мы с Отто, лунный свет отливает зимним серебром, и я чувствую, как теряю контроль над собой.

Отто и раньше был привлекателен настолько, что заставлял мое сердце бешено биться, но после того, как я увидела, с какой искренностью он старается завоевать доверие Лизель, после всего, что он сделал для нас, невозможно не поддаться его очарованию.

Я наношу немного настоя дудника на палец и касаюсь лба Отто. Он перестает дышать, и мне приходится тоже затаить дыхание, чтобы сосредоточиться на работе.

– Спасибо, – произношу я. Чтобы не думать, как близко мы друг к другу.

– За что?

Мой палец скользит вниз, от линии роста его волос к впадинке между темными бровями, и его веки закрываются. Он тихо гортанно стонет.

«Schiesse».

– Что? – спрашивает он.

О Триединая, спаси меня, я сказала это вслух.

Я сглатываю и наношу еще немного зелья на палец.

– За… за все, что ты для нас сделал. Я знаю, ты отдаешь Лизель свою порцию еды. Знаю, что готов работать до полусмерти, чтобы обеспечить нашу безопасность, – и поэтому я спорю с тобой и буду продолжать, потому что не допущу, чтобы забота о нас тебя погубила. Не позволю тебе умереть. Я буду оберегать тебя так же, как ты оберегаешь нас, нравится тебе это или нет.

Его лицо расплывается в широкой улыбке, глаза по-прежнему закрыты.

– Мне вдруг представилось, каково было бы снова встретиться с твоим братом. Как мы с тобой будем кричать друг на друга, чтобы другой спасался.

– И ты будешь тем, кто уступит, потому что это мой брат и это моя обязанность.

– Нет. Ты убежишь. Он мой коммандант. Ответственность лежит на мне.

– Он колдун. А ты нет. Ты убежишь, а я сражусь с ним.

– Фрици…

– Замолчи. Не двигайся.

– Я не двигаюсь.

– Нет, ты мне мешаешь. Ты продолжаешь… отвлекать меня. – «Отвлекать меня». – Schiesse, я хотела сказать что-то другое.

Отто хмурится, и на лбу у него появляются морщинки, он приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на меня. Но он больше ничего не говорит, только не сводит с меня взгляда, пока я рисую защитный символ.

– Я лишь хотела поблагодарить. Чтобы ты знал, что я ценю то, что ты для нас делаешь. – Мой голос стихает до шепота. – Ты… исключительный, Отто Эрнст.

– Исключительный? – переспрашивает он, выгибая бровь.

– Ну сносный, по крайней мере.

Я пытаюсь отшутиться, но его глаза не отрываются от меня, и я стараюсь не смотреть на него. А затем Отто говорит, и его голос звучит хрипло:

– С тобой все становится проще.

Я убираю оставшееся зелье в карман и наклоняюсь вперед, чтобы подуть на защитный символ на его лбу, и что-то в его позе меняется, когда мое дыхание касается его кожи. Что-то в его плечах, может быть, это напряжение. Я вижу, как блеск символа исчезает, но замираю, приоткрыв губы, задерживаясь так близко от него, что чувствую запах пива, которое он пил, хмельного и легкого, чувствую пульсацию его дыхания на своей ключице.

Все внутри меня переворачивается, мир наклоняется, и я начинаю покачиваться, но удерживаюсь, схватив Отто за плечо, что, однако, только приближает меня к нему.