Чтение онлайн

Примерно в это же время на Американском континенте люди народа майя искали ответы на те же вопросы: «Ты, который позднее явишь здесь твое лицо! Если твой ум разумеет, ты спросишь, кто мы. Кто мы? Спроси зарю, спроси лес, спроси волну, спроси бурю, спроси любовь! Спроси землю, землю страдания и землю любви. Кто мы?»

Генрих Гейне выразил эту же мысль поэтически:

В 1891 году Поль Гоген, разочаровавшись в полной бессмысленности жизни в обществе, охваченном горячечным стремлением к богатству и удовольствиям, уезжает на острова Французской Полинезии, где среди прекрасной природы, в окружении наивных и добрых аборигенов он рассчитывает найти ответы на «вечные вопросы» о смысле жизни. Однако его ожидания не оправдались. Чувствуя приближение смерти, Гоген пишет картину и дает ей название «Откуда мы? Кто мы?

Куда мы идем?».

Выдающийся ученый XX века – физик Эрвин Шрёдингер в конце жизни признал: «Я не знаю, откуда я пришел, куда иду и даже кто я такой».

Гёте утверждал, что «жизнь без смысла – это безвременная смерть». По словам Ницше, «над человечеством до сих пор царствует безумие, и это безумие – отсутствие смысла». Эйнштейн был глубоко убежден в том, что «жизнь без смысла достойна свиньи, но не человека».

Следует обязательно отметить, что духовность, интеллектуальность и творческая одаренность стимулируют поиск смысла жизни, и напротив, привязанность к материальным благам, чувственным удовольствиям и духовно-умственная неразвитость обусловливают довольствование бессмысленным бытием, в котором дни и годы копируют друг друга, а время жизни движется по кругу одних и тех же интересов, потребностей и проблем.

Вопрос о смысле жизни – это вечный, самый главный и наиболее трудно разрешимый вопрос человеческого бытия.

О смысле жизни написано множество книг. В большинстве из них немало умных и правильных рассуждений, но нет главного – четкого и ясного определения того, что же все-таки можно и следует обозначить понятием «смысл жизни».

Давайте же попробуем это выяснить. И чтобы не потерять смысла в рассуждениях о смысле, вначале сформулируем общее правило для любого смыслового явления.

Смысл появляется только там и только тогда, когда есть цель (конечный результат, итог), понимание возможности и знание средств ее достижения (путь), движение по этому пути (практические действия) и наличествует осознающий и осуществляющий все это субъект, наделенный сознанием.

Если отсутствует хотя бы одна из этих составляющих (цель, путь, движение по нему и осознающий и осуществляющий движение к цели субъект), «смысл» превращается в свою противоположность – в полную бессмыслицу.

Например, вы решили навестить своего знакомого (цель, конечный результат). В удобное для вас время вы, зная, где он живет (путь), направляетесь к нему (практические действия). Естественно, реализовать данный замысел или смысл (посетить знакомого) вы можете только осознанно, поскольку слабоумные и пьяные люди способны потеряться и долго блуждать даже в поисках собственного дома.

Случайно или нет, но в древнееврейском языке в обозначении имени Творца присутствует глагол, который «обозначает действие… в процессе его развития». Он выражает не просто длительность действия, а «его развитие от начала и до завершения».

Как видим, здесь полностью присутствуют все необходимые составляющие смысла. Можно сказать, что подлинным всеобщим Вселенским Смыслом бытия обладает Бог, и, следовательно, подлинный смысл своей жизни мы можем найти, только исходя из понимания общего Замысла-Смысла, осуществляемого Творцом в ходе эволюции на Земле.

Однако, как только в поиске смысла конкретной человеческой жизни мы спускаемся «с небес на землю», то сразу же сталкиваемся с, казалось бы, абсолютно неразрешимым парадоксом.

Если заведомый итог жизни, а значит, и конечная ее цель – это смерть, уход в небытие, то очевидно, наша жизнь и есть абсолютная бессмыслица – говоря словами Шекспира:

Конечно же, нет и не может быть смысла в том, что строится, будь то храм, дворец, тюрьма или хижина, если сразу же после завершения строительства здание будет разрушено. Эта мысль не может не действовать угнетающе на человека, предпринимающего усилия для строительства «дома своей жизни» и одновременно знающего о неизбежном его разрушении. Подобное заведомо бесперспективное, бессмысленное строительство скорее напоминает попытку хоть чем-то отвлечься и хоть как-то забыться или придумать смысл для того, что само по себе не имеет смысла.

Животное будет с удовольствием пережевывать жвачку, когда рядом уже точат ножи и идут приготовления к его закланию. Но человек, знающий о конечности своего существования, о том, что каждый прожитый день приближает его к печальному исходу, подсознательно живет с постоянным чувством страха, и страх этот неизбежно увеличивается с годами. «Кто из нас, – писал Шолом-Алейхем, – не просыпался с тревожной мыслью: вот тебе уже сорок, вот пятьдесят…» Именно поэтому человек, в отличие от животного, не может быть не только по-настоящему счастливым, но даже просто полностью психически нормальным существом.

Жизнь в нарастающем страхе перед приближающейся старостью, болезнями и смертью уже сама по себе является психопатологией, разрушающей разум и тело и приближающей фатальный исход.

Но давайте задумаемся: почему только человеку, единственному существу на земле, дана возможность знать о неизбежной конечности его существования; может ли это быть случайным в нашей строго законодательно оформленной Вселенной, где случайность всегда выступает только в роли непознанного нами компонента всеобщей закономерности?

Возможны только два ответа на этот вопрос. Первый: Всевышний жестоко пошутил, наделив человека знанием об ожидающей его старческой немощи и смерти и тем самым окончательно испортив ему радость кратковременного земного бытия. Второй: Всевышний уготовил человеку лучшую долю и дал ему свободу выбора, предупредив об опасности, которой вполне можно избежать.

«Берегись поезда!» – это не угроза, но всего лишь предупреждение. Осведомленность об ожидающей впереди смертельной опасности, впрочем, как и о любой другой, – это всегда и во всем хороший, если не сказать стопроцентный, шанс ее избежать и не допустить наступления трагической развязки.

Знание о неизбежном разрушении телесной формы не принадлежит природе (животным), оно не заложено и в наших генах.

Дети примерно до семи лет не имеют никакого представления о смерти и не верят в нее. Осознание реальности и неизбежности этого события приходит по мере формирования сознания – и в этом ключ к пониманию того, почему только человеку дано знать о конечной предопределенности телесного бытия в этом мире.

Однако, как мы уже отмечали, наличие осознающей единицы (сознания человека) – это только возможность вначале найти, а затем и реализовать смысл жизни.