Чтение онлайн

— Нарушаем инструкции?

В проеме двери стояла его жена и личный секретарь Нина Валентиновна, неодобрительно покачивая головой. На ней был халат, из-под которого выглядывал кружевной подол ночной рубашки,

— Нарушаем, Нинусик, нарушаем, — не отрываясь от зеркала, пробормотал Скуратов. — Ты же знаешь: в нашем деле не нарушишь — не проживешь…

Сказанное было святой правдой. Ибо работа любой спецслужбы за рубежом по своей природе рутинна, поскольку на девяносто девять процентов состоит из выполнения бесчисленного количества инструкций, подавляющее большинство которых безнадежно устарело. Скуратов доподлинно знал, что некоторые служебные наставления и правила для сотрудников иностранных резидентур были утверждены еще в двадцатые-тридцатые годы, то есть, в достопамятные времена Менжинского и Берзиня. И с тех пор никто даже не заикался о их пересмотре. Правда, в отличие от правил расходования валюты, за выполнением инструкций Центр следил куда менее пристально, вменяя контроль за исполнением в обязанности резидентов и их заместителей. Это был умный, хитрый и чисто чиновничий ход. В Центре сидели далеко не идиоты, а такие же, но более удачливые в карьерном плане, бывшие оперативники и резиденты, испытавшие на собственной шкуре сложность, непредсказуемость, а, подчас, парадоксальность оперативной обстановки, возникающей в работе за рубежом. Они прекрасно понимали, что ни одна, даже самая изощренная и иезуитски сформулированная инструкция все равно не поспевала за реальной жизнью. И тогда было найдено универсальное решение: требуя от резидентур четкого следования букве инструкций, Центр настаивал одновременно на инициативности и творческом подходе к работе. Таким образом, перед резидентами открывались две в принципе равные возможности: либо слепо придерживаться инструкций, что сводило к нулю риск, но неизменно вело к медленному «выпадению зубов» самой резидентуры и отзыву ее шефа за слабое руководство, либо пренебрегать ими под личную ответственность и быть готовым к высокой правительственной награде в случае успеха, или к досрочной отставке за провал какой-нибудь операции — при неудачном раскладе. Анатолий Скуратов, имевший от природы аналитический склад ума, сумел найти золотую середину между двумя полюсами чиновничьего бюрократизма, что и позволило ему практически дотянуть до желанной пенсии.

…Плюс 15 для январского Рима — это и есть настоящая зима. Хотя сам Скуратов, проживший в Италии двенадцать лет, так и не привык к практическому отсутствию снега и морозного воздуха, от чего маялся физически. Выглянув в окно кабинета и еще раз убедившись, что на дворе теплынь, Скуратов надел белую рубашку с отложным воротничком, облачился в старомодный черный костюм-тройку и, прихватив стоявшую в углу кабинета трость с загнутой ручкой, по-стариковски сгорбился и лукаво подмигнул жене:

— Что скажешь, Нинусик?

— Не забудь шляпу, дедуля.

— Шляпу, Нинусик, надевают только те, кто стыдиться лысины. Я же своей горжусь. Потому как сам ее и изобразил. Причем натурально. By компроне?

— Старики обычно держат голову в тепле, Толя.

— Это смотря какие старики.

— Я говорю о натуральных.

— Такие старики как я подставляют свою плешь солнечным лучам. Для поднятия гемоглобина…

— Когда ты выходишь?

— Минут через пятнадцать, дорогая. Можешь начинать одеваться…

К маленькому семейному спектаклю, до начала которого оставалось пятнадцать минут, Анатолий Скуратов и его супруга прибегали не чаще одного раза в год, а то и меньше. Официально числясь в посольстве СССР в качестве первого секретаря, полковник Скуратов (как и все дипломаты из стран, окольцованных «железным занавесом») находился под постоянным наблюдением итальянской контрразведки. Даже не выглядывая специально в окно, Скуратов точно знал, что среди машин, припаркованных на улице, обязательно есть одна, в которой сидит парочка из местной «наружки». Сменяя друг друга, итальянцы круглосуточно «пасли» первого секретаря советского посольства, сопровождая его из дома в здание посольства, из посольства до расположенного неподалеку от фонтана Альп-кафе, где собирались иностранные дипломаты, из кафе — домой… И даже вечерами, когда он с женой совершал редкие вылазки в кино или в расположенную накискосок от дома тратторию, Скуратов затылком ощущал дыхание как минимум двух «пастухов». За двенадцать лет работы в Италии Скуратов буквально считанные разы оставался без присмотра. И, как правило, это неожиданное невнимание настораживало его куда больше, чем привычное наружное наблюдение. В такие моменты Скуратов полностью сворачивал свою работу, отменял все намеченные встречи и безвылазно сидел в посольстве, ибо понимал: отсутствие «пастухов» — это сигнал тревоги.

Ровно через десять минут уже одетая Нина Валентиновна набрала номер телефона посольства и попросила к телефону Олега Сергеевича Евлампиева, числившегося советником по культуре, а на самом деле выполнявшего обязанности заместителя резидента.

— Доброе утро, Олег Сергеевич, — Нина Валентиновна говорила медленно, чтобы люди из итальянской контрразведки, сидевшие на «прослушке», не пропустили важное сообщение. — Анатолий Николаевич что-то неважно себе чувствует с утра…

— Что-нибудь серьезное? — в голосе Евлампиева звучала искренняя озабоченность и даже встревоженность. «Атташе по культуре» еще со студенческой поры был страстным театралом и даже мечтал когда-то освоить профессию актера.

— Нет, не думаю… Скорее всего, обычный грипп. И все же мне будет спокойнее, если он пару деньков отлежится дома.

— Да, конечно… Я передам послу.

— Будьте так любезны, Олег Сергеевич. Если что — звоните. Я останусь сегодня с Анатолием Николаевичем… Вот только съезжу минут на десять в аптеку — по-моему, у нас кончились антибиотики…

— Может, что-нибудь прислать? — Евлампиев точно отыгрывал свою роль.

— Да нет, спасибо. Пару деньков — и он будет на ногах.

— Передайте Анатолию Николаевичу, чтобы поскорее выздоравливал.

— Обязательно передам…

Положив трубку, Нина Валентиновна спустилась в гараж, где стояла служебная машина мужа — изрядно потрепанный «фиат-дуна» синего цвета. К слову, также непрезентабельно и даже убого выглядели автомобили и «чистых» дипломатов — по неписаным правилам дипломатических представительств СССР, респектабельный автомобиль полагался только послу…

Сев за руль, Нина Валентиновна включила мотор, дала ему немного разогреться и посмотрела в зеркальце заднего обзора:

— Ну как ты там, дедуля?

— Все нормально, Нинусик, — тихо ответил Скуратов, распластавшийся в проеме между передним и задним сидениями. — Хотя для такой позы я уже действительно староват…

Нажав кнопку дистанционного пульта, Скуратова привела в действие механизм гаражных дверей, которые, нехотя и отчаянно скрипя, поднялись. Выехав на залитую солнцем улицу, Нина Валентиновна водрузила на нос черные очки и чисто по-женски оглядела себя в зеркальце.

— Что-нибудь подозрительное? — спросил Скуратов.

— Две новые морщины.

— Шутишь, Нинусик?

— Все чисто, Толя. Клюнули…

— Какая марка?

— Красная «альфа-ромео» восьмидесятого года.

— И все же проверься, Нинусик…

Нина Валентиновна притормозила у булочной в четырех кварталах от дома и исчезла за стеклянной витриной. Вернувшись в машину, она небрежно бросила на заднее сидение полиэтиленовый пакет, из которого торчали две подрумяненные жерди французских батонов и, процедив сквозь зубы: «Их нет. Вернулись на пост у дома…», мягко тронула «фиат» с места.

Скуратов вылез из машины и растворился среди прохожих в тот момент, когда его жена, спустя десять минут, выбивала в аптечной кассе чек за две упаковки растворимого аспирина…

До улицы Венетто, расположенной в старой, или, как любят говорить римляне, античной части города, полковник Скуратов добирался в несколько этапов: вначале нырнул в метро, потом, выбравшись наверх, проехал две остановки на автобусе до публичных садов Пинчо, по которым фланировал почти час, с наслаждением подставляя загримированное лицо нежарким солнечным лучам. Выйдя через западные ворота, Скуратов остановил такси и попросил водителя подвезти его в центр города. На улице Венетто он оказался за пятнадцать минут до условленного времени встречи и, не торопясь, разглядывая витрины дорогих магазинов, направился к церкви Сант'Исидоро. По пути Скуратов сделал только одну остановку — у газетного киоска, где резидент советской разведки купил свежий номер журнала «Тайм». С обложки журнала широко улыбался Горбачев…

Фраза: «Как мне добраться до Палаццо делла Консульта?» прозвучала за спиной Скуратова ровно в четверть второго. Медленно обернувшись, он увидел перед собой молодого человека лет тридцати ярко выраженного скандинавского типа в щегольских очках с эффектными дымчатыми стеклами. Длинные светлые волосы обрамляли вытянутое, немного надменное лицо, на котором выделялись ярко-голубые, чуть сдвинутые к прямому носу, глаза.

Обстоятельно ответив на пароль, Скуратов вопросительно посмотрел на инспектора из Центра. Тот кивком поблагодарил, извлек из кармана нагрудного кармана дорогого пиджака от «Маркс и Спенсер» тонкую черную сигару, щелкнул газовой зажигалкой, и, слегка наклонившись, чтобы прикурить, вполголоса пробормотал по-русски: «Бар „Меркурий“ на противоположной стороне улицы. Через пятнадцать минут. За столиком. Я сам к вам подсяду…» Затем молодой человек не торопясь повернулся, сделал несколько шагов в сторону проезжей части улицы, остановил такси и уехал.