Чтение онлайн

Израильтянин молча кивнул. Я удовлетворенно отметила про себя, что монолог произвел на Дова сильное впечатление.

— А если улавливаете, тогда немедленно прекратите изображать из себя эмиссара Сохнута и переходите непосредственно к делу! В противном случае, моя солидарность с вашей женой может принять агрессивные формы. Предупреждаю совершенно серьезно!..

— С таким темпераментом, Вэл, вам бы…

— Дов, у всякого терпения есть предел… — Я понимала, что веду себя бестактно и даже грубо, но нервы уже не выдерживали. — Оставьте в покое мой темперамент, к счастью, мне есть с кем обсудить эту тему. Вам же сейчас имеет прямой смысл изложить мне суть второго предложения. Тем более, что, как мне кажется, вы сами заинтересованы именно в нем…

— Для того, чтобы я мог ввести вас в курс дела — а именно в этом и заключается второе предложение, — мне необходимы кое-какие гарантии… — Дов заговорил подчеркнуто сухо, поняв, очевидно, что я действительно не предрасположена к светской беседе.

— Какие именно гарантии вы имеете в виду?

— Ваша подпись под соответствующим документом.

— Пожалуйста, называйте вещи своими именами, Дов!

— Простите?

— Это вербовка?

— Ну… — Израильтянин на мгновение замялся, после чего пристально посмотрел мне в глаза. — Можно сказать и так.

— И это действительно так необходимо?

— Боюсь, что да, мисс Спарк.

— А просто так?

— Что, «просто так»?

— Ну, просто так, как еврей еврейке, как человек человеку, попавшему в беду, вы не помогаете?

— Как вы совершенно точно подметили, Вэл, я — не эмиссар Сохнута. А вы, соответственно, не в израильском консульстве в Лос-Анджелесе, а на конспиративной квартире Моссада…

— Чем реально грозит мое согласие?

— Кому?

— Естественно, мне.

— О, тут масса возможностей, — хмыкнул Дов, но, перехватив мой взгляд, тут же посерьезнел. — Вы гражданка США, Вэл. Стало быть, перед вами открывается достаточно широкий выбор — от обвинения в шпионаже в пользу иностранного государства до реальной возможности схлопотать пулю в лоб без оглашения приговора. Как говорят в казино, комплект…

— Но ведь вы же с американцами союзники! — воскликнула я, проклиная про себя свое пристрастие к политическим разделам советских и американских газет. — Или это не так?

— Вам что-нибудь говорит имя Джонатан Поллард?

— Да, — кивнула я, сразу же сообразив, куда и с какой целью клонит седой шпион. — Что-нибудь говорит.

— Тем не менее напомню, что этот гражданин США еврейского происхождения сидит в американской тюрьме по обвинению в шпионаже в пользу Израиля. Сидит и не скоро выйдет. Если выйдет вообще. Даже при наличии многолетних и достаточно прочных союзнических обязательств, существующих между двумя государствами. Это же Запад, Вэл! Дружба дружбой, а…

— Дов, но я ведь не Поллард! И вовсе не собираюсь выдавать Израилю ядерные секреты своей страны. О которых, кстати, не имею ни малейшего представления…

— А что вы собираетесь выдавать? — быстро спросил Дов.

Я открыла рот и только потом сообразила, что говорить мне, собственно, нечего.

— Работая на нас, вы так или иначе не застрахованы от ситуации, при которой каким-то образом можете ущемить интересы национальной безопасности США. Или Израиля, — спокойно просвещал меня Дов. — Что, замечу, одинаково плохо для вас.

— Знаете, я что-то с трудом вас понимаю.

— Ничего удивительного, Вэл: пониманию таких вещей обучают много лет. Причем в школе, где просто не подумали поставить для вас парту, мисс Спарк.

— Я хотела бы сформулировать свою роль в этом деле так, как ее вижу я.

— Что ж, попробуйте, — кивнул Дов, не своди с меня пристального взгляда.

— Насколько я понимаю, и вы, и ЦРУ являетесь союзниками в действиях против советской разведки, против КГБ… Я не ошибаюсь?

— По существу, не ошибаетесь.

— Но заблуждаюсь в деталях, да? Вы это хотите сказать?

— Все это просто слова, Вэл… — Я вдруг обратила внимание на его усталое, осунувшееся лицо. — Речь идет о политической разведке. Или о шпионаже — называйте, как вам будет угодно. А в разведке происходят самые разные вещи, которые человеку непосвященному могут показаться полным бредом…

— А поконкретнее нельзя? Специально для ученицы без парты…

— Поконкретнее? — Израильтянин тяжело вздохнул. — Ситуация, определенные конъюнктуры могут обернуться так, что нам будет куда выгоднее сыграть, скажем, на стороне русских, нежели пасовать своим традиционным союзникам…

— Вы говорите страшные вещи, Дов, — пробормотала я.

— Не надо драматизировать! — он поморщился. — К слову сказать, американцы частенько проделывают с нами точно такие же фокусы. Для спецслужб все это — практика, рутинные методы работы. Для вас же, Вэл — предательство, отступничество, нарушение нравственных законов… Понимаете, что я имею ввиду, госпожа Спарк?

— Вот вы уже и заговорили как советский прокурор, — вздохнула я, разглядывая выцветший абажур, желтым парашютом нависший над круглым столом.

— Просто я хочу быть честным с вами. И надеюсь, вы понимаете, что именно я имею в виду…

— Если даже не совсем понимаю, то уж точно догадываюсь, — пробурчала я, пытаясь поконкретнее представить себя идею неотвратимого сотрудничества, которое, тем не менее, было мне необходимо во имя одной, конкретной цели. — А нельзя сделать так, чтобы все мои контакты с вами не были тайной для ЦРУ?

— Как ни крути, это все равно шпионаж! — Дов развел руками. — Откуда в вас такая наивность, Вэл?

— От мамы!.. — Я чувствовала, как все меньше воздуха проникает в мои легкие. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов подряд, чтобы справиться с первыми признаками удушья. — Я все-таки, американка… И они меня, как-никак, кое-чему учили… Так что, с моей стороны было бы в высшей степени неблагодарным отвечать им…

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — Дов сдержанно кивнул. — Тем не менее, обязан напомнить: в любой операции, которая проводится совместно с союзниками, есть своя секретная часть. В разведке, как, впрочем, и в любви, у каждой стороны на первом месте личные интересы…