Чтение онлайн

5. Повторю: нужно время, которого как всегда нет.

Настоящий доклад не предлагает окончательных результатов. Это начало проекта, попытка снять первый слой, слой очевидного. Это заявка на исследование проблемы, приобретающей решающее значение. Венцом преобразований, начатых в России в 1989–1992 годах, должна стать эффективная рыночная экономика, способная обеспечить высокое благосостояние граждан и процветание страны. Это, в свою очередь, возможно лишь в том случае, если конкурентоспособность российских товаров и услуг достигнет мирового уровня. Поэтому мы решили сделать конкурентоспособность сквозной темой V Международной конференции Государственного университета — Высшей школы экономики, к открытию которой подготовлен этот доклад. Мы рассчитываем на то, что дискуссия на конференции даст ценный материал для дальнейшей работы [114] .

Проблема конкурентоспособности российских товаров и услуг и в целом экономики России выходит на первый план. В. Путин в своем выступлении перед доверенными лицами накануне президентских выборов выразил мнение, что в достижении конкурентоспособности и состоит так называемая национальная идея. Целиком присоединяемся к этому мнению.

По завершении самого болезненного этапа рыночных реформ и после финансового кризиса 1998 года началось некоторое оживление. И, естественно, с новой силой развернулась дискуссия

о том, какими путями преодолевать отставание российской экономики, увеличившееся за годы реформ и трансформационного кризиса; о ее модернизации, о целях и методах этой модернизации.

Все последние годы при формировании экономической политики постоянно сталкивались две альтернативные модели. Одна модель — либеральная, упор в которой сделан на свободную игру рыночных сил и минимизацию участия государства в экономике. Она естественным образом доминировала в период перехода от плановой экономики к рыночной, которая состояла в либерализации, приватизации, финансовой стабилизации, а также в выстраивании институтов, обеспечивающих нормальное функционирование рыночных механизмов.

Вторая модель — государственная, дирижистская — предусматривает активное участие в экономике государства, причем не только в качестве реформатора, но и действующего субъекта, государственного предпринимателя и инвестора. Сторонники этой модели объясняли болезненность реформ в России прежде всего уходом (к тому же слишком быстрым) государства из экономики. Они также всегда выступали за активную промышленную политику, понимаемую при этом в привычном советском смысле (а отнюдь не в западном смысле industrial policy), т. е. как определение государством приоритетных отраслей и осуществление программ их развития^ основном за счет государственных инвестиций либо широкого применения льгот. На практике эти идеи стали продвигаться только в короткий период пребывания на посту премьер-министра Е. М. Примакова, когда появились бюджет развития и Банк развития России.

С началом модернизации тот же выбор предстал в новой ипостаси. На первом этапе рыночных преобразований либеральная модель была более адекватной. Но, может быть, на этапе модернизации, когда необходима глубокая структурная перестройка, а рыночные силы далеко не всегда генерируют желаемые структурные сдвиги, приходит время дирижистской модели? Может быть, призывы к активной промышленной политике, исходящие от все более широких кругов общества, должны быть услышаны?

В течение последних четырех лет доминировала все же либеральная политика, и при этом имели место высокие темпы роста.

Правда, объяснения находили в девальвации рубля и высоких ценах на нефть, что справедливо. Но несомненно и то, что выгоды конъюнктуры реализовывал российский бизнес, возродившийся благодаря реформам и взявший на себя роль локомотива роста. Затем темпы восстановительного роста, который рано или поздно все равно должен был начаться, стали падать: с 10 % в 2000 году до 4,3 % в 2002 году.

И тогда заговорили о недостаточной амбициозности правительства, о том, что оно должно действовать более активно. Был выдвинут лозунг удвоения ВВП за 10 лет, хотя особо оригинальных идей относительно способов повышения темпов никто не подавал — ожидали, что их разработает правительство. Разве что А. Н. Илларионов выдвинул идеи снижения налогов и госрасходов до 20 % ВВП и содействия падению курса рубля относительно доллара.

Правительством была поддержана идея диверсификации экономики, призванная решить проблему сырьевой ориентации российского производства и экспорта. За ней напрашивалась идея изъятия природной ренты, активно развиваемая левым флангом политического спектра, особенно С. Ю. Глазьевым: изъять сверхдоходы нефтяников и снизить налоги на остальных, дав тем самым импульс развитию обрабатывающих отраслей. Вскоре, однако, выяснилось, что доходы нефтяников в отличие от большинства других отраслей высоки лишь в силу конъюнктуры и конкурентоспособности их товара; что они ничем не выделяются по сравнению с их конкурентами на мировом рынке и чрезмерные изъятия просто приведут к потере ими конкурентоспособности. И без того наши нефтяные компании только недавно приступили к внедрению новых технологий, уже давно освоенных другими. А обрабатывающим отраслям как реципиентам выгод еще предстоит достичь конкурентоспособности, доказать, что они могут это сделать в приемлемые сроки. Тогда что?

Либералы, естественно, настаивали на продолжении структурных и институциональных реформ. И это, на наш взгляд, тоже правильно. Но начатые реформы двигались медленно и за редким исключением (например, налоги) не приносили быстрых заметных результатов. Этого следовало ожидать, ибо такова природа институциональных изменений: сопротивление им со стороны различных слоев общества возрастает, а предельный эффект снижается. Заметим, что многие реформы, оказавшиеся в повестке дня, — естественных монополий, здравоохранения, пенсионная, госсектора в целом — уже не составляют специфику перехода от плановой экономики крыночной, а скорее являются ответом на вызовы постиндустриального развития, с которым сталкиваются многие страны, в том числе самые развитые и процветающие. Стало быть, заимствование их опыта в этих сферах полезно, но отнюдь не всегда столь же бесспорно, как это было при решении задач либерализации, приватизации и финансовой стабилизации.

Мы считаем, что государственная политика не может привязываться к определенным теоретическим моделям, она должна основываться на здравом смысле, на анализе затрат и выгод любого решения, на основательных прогнозах, включающих фактор неопределенности. Исходя из этого мы констатируем, что сами по себе рыночные силы не приведут к формированию в России структуры экономики, способной обеспечить процветание страны. Они скорее будут толкать к закреплению сырьевой ориентации, а стало быть, и сравнительно низких темпов роста (рост спроса на энергоносители и сырье равен темпам роста мировой экономики минус эффект ресурсосбережения). С другой стороны, традиционные варианты промышленной политики (отраслевые приоритеты плюс государственные инвестиции плюс высокие налоги или масштабные льготы) не только чреваты неэффективностью, не только плодят бюрократию и коррупцию, но они непригодны и в силу высокой изменчивости и неопределенности точек роста в постиндустриальной экономике. Концентрация ресурсов для достижения национальных целей с помощью государства, столь часто применявшаяся в разных странах в период индустриализации, сейчас теряет смысл: не успеешь сконцентрировать и потратить, а уже выясняется, что пора списывать в убыток.

В этих условиях мы считаем единственно разумной целью модернизации российской экономики достижение высокой конкурентоспособности. Это и масштабная национальная задача стратегического характера, решение которой поставило бы нашу страну по уровню благосостояния населения в ряд наиболее развитых стран и обеспечило бы ей достойные позиции в мире. Это и отвечающая современным условиям структурная политика, которая позволит в соответствии с поставленной целью определять методы и средства ее достижения.

Условимся понимать под конкурентоспособностью товаров и услуг способность продавать их по рыночным ценам с нормальной прибылью. Определение простое, но обладающее достоинством ясности и соответствия интуитивным представлениям. Мы будем различать внешнюю конкурентоспособность (способность продавать товары и услуги на мировых рынках, наличие в структуре экспорта достаточного количества товаров и услуг, обеспечивающих устойчивость платежного баланса страны) и внутреннюю конкурентоспособность (продажи на внутреннем рынке в конкуренции с импортом и другими отечественными товарами, которые вместе с экспортом обеспечивают необходимый уровень занятости и доходов населения). Обычно внешняя конкурентоспособность предполагает внутреннюю, но не наоборот. Продажи на внутреннем рынке могут быть предпосылкой внешней конкурентоспособности, но не гарантией. Это более низкий уровень конкурентоспособности.