Чтение онлайн

Анатомия видеоклипа. Производство Intelligent Television Inc., 2016

В их число входят отдельные звезды, компании, музыкальные и другие группы, чье творчество видно или слышно на экране. У них часто заключены договоры с продюсерами и прокатчиками, где указываются объем вознаграждения и формат упоминания в произведении, а также конкретные медиа (например, телевидение, радио, DVD или интернет-платформа) и – даже в нашем полном взаимосвязей мире – конкретные территории (Северная Америка или Япония), которым они передают права на свое творчество. И есть еще, в США по крайней мере, гильдии и профсоюзы, нередко ведущие переговоры с продюсерами и телеканалами о заключении коллективного договора, чтобы обеспечить подобающую оплату и равные возможности для своих членов. Эти договоры затрагивают актеров, певцов, танцоров и продюсеров из Американской федерации актеров телевидения и радио, сценаристов из Гильдии сценаристов Америки, режиссеров из Гильдии режиссеров Америки, авторов песен, композиторов, аранжировщиков, музыкантов и музыкальных издателей из Американской федерации музыкантов. Также коллективные договоры могут заключаться с продюсерами, операторами, монтажерами, мультипликаторами, закадровыми рассказчиками, хореографами, художниками, дизайнерами, инженерами, консультантами и прочим персоналом. Коллективные договоры для клиентов профсоюзов и та роль, которую профсоюзы до сих пор играют в защите их прав (а также собственных интересов), оказывают большое влияние на размещение медиаматериалов онлайн.

Еще один круг заинтересованных лиц формируют продавцы и поставщики изображений, звуков, фотографий и художественных произведений. Вознаграждение, причитающееся этим лицензиарам, часто привязано к числу конечных потребителей продукта или способов его использования (телевидение, кассеты, DVD, образовательные видео, мобильные платформы). К таким поставщикам материалов относятся, например, компании вроде Getty Images и AP Images. Большинство из них коммерческие. Многие обладают уникальными коллекциями классических медиаматериалов, которые можно использовать – согласно текущему законодательству и сложившейся практике – только по лицензии, полученной у этих компаний. Как-то раз директор по лицензированию одного американского общественного телеканала пытался помочь продюсеру получить право на использование в передаче отрывка фильма «Бунтарь без причины», и компания Metro-Goldwyn-Mayer выставила счет более чем на 100 000 долларов за 70 секунд видео. Производство контента для общественного вещания часто зависит и от таких лицензий. И интересы всех этих правообладателей, лицензиаров и бенефициаров затрагиваются, когда их продукция попадает в цифровую вселенную интернета, где ее можно свободно копировать почти до бесконечности. Таким образом, изначальная экономическая модель, которая лежит в основе практически всех этих договоров, становится бессмысленной. Новые режимы производства и публикации, построенные на представлениях об общем благе, способны помочь инвесторам оценить новое будущее, что лежит перед ними, – и силу «Википедии» как портала в мир идей.

Когда-нибудь мощные алгоритмы, работающие на получение выгоды, возможно, обратятся к образованию и исследованию культуры. Говорят, что Netflix, чей архив так же велик, как архив YouTube, способна «индивидуализировать взаимодействия» с десятками миллионов пользователей [299] .

Так зачем же образованию и культуре отставать?

Задача сделать материалы свободными и бесплатными для огромного архива общего достояния многослойна. За последние тридцать лет прогресс был на нескольких уровнях: выкладывание материалов онлайн; выкладывание материалов онлайн с бесплатным доступом; выкладывание материалов онлайн с лицензией Creative Commons или с другой свободной лицензией; ну и наконец, публикация материалов под наиболее либеральной лицензией, способствующей их окончательному переходу в общественное достояние. С прохождением каждого из этих кругов лицензиары были вправе заслуженно поздравить себя, что они и делали.

Когда Массачусетский технологический институт только начинал разрабатывать свои бесплатные открытые курсы, и «Википедия», и Creative Commons, да и наши общие представления о том, как делиться знанием в целом, находились в зачаточном состоянии; я даже писал в другой работе, что те представления были примитивны, как рыбы целаканты [300] . Это стало очевидно несколько лет назад, когда преподаватели и продюсеры решили разместить популярные видеолекции Массачусетского технологического института о законах Исаака Ньютона в соответствующих статьях «Википедии». Ее редакторы сказали, что нужно пересмотреть стандартные условия представления услуг для бесплатных курсов института и все релевантные соглашения с лектором по физике, чтобы «Википедия» позволила разместить у себя их видео. Материалы были переделаны в соответствии с ее стандартами, а условия пересмотрены с одобрения и благословения преподавателя; но данное энциклопедией разрешение выглядит скорее как исключение для бесплатных курсов Массачусетского технологического института, чем как правило, – а ведь должно бы быть наоборот [301] .

В том, что открытые курсы Массачусетского технологического института стали несовершенным эталоном «открытости» и «свободы», нет ничего абсурдного. Отнюдь. Целая вселенная цифровых образовательных ресурсов – от библиотек JSTOR и HathiTrust до Академии Хана – обеспечивает миллионы людей по всему миру бесценными знаниями, зачастую бесплатно. Однако, когда вокруг столько несправедливости, сам собой возникает вопрос: нельзя ли так изменить (слегка подтолкнуть, подстегнуть) лицензионные условия производства знания, чтобы материалы, созданные как образовательные, с самого своего рождения – таинством лицензии – становились полностью доступными? Ричард Столлман как-то отметил, что ПО, про которое говорят, что оно «в открытом доступе», обычно бесплатно, а образовательные проекты, которые называют «открытыми курсами», – чаще нет [302] . Возможно, было бы великим благом, если бы открытые курсы, да и любые образовательные материалы, становились полностью бесплатными и доступными, как только их создание бы подходило к концу и все создатели получали вознаграждение за свой труд. Без всех этих бесчисленных договоров и соглашений не было бы основания для того, чтобы творцы и создатели контента: режиссеры, музыканты, композиторы, актеры, архивисты, исследователи, издатели и другие – получали деньги, и их деятельность по информированию, развлечению и просвещению могла бы просто прекратить свое существование. Нам не нужно уничтожать эти договоры – достаточно переписать их, добавив явное упоминание общественного достояния, каковым в конце концов должны стать все результаты подобной деятельности. Давайте сделаем это, чтобы договоры защищали как общественные интересы, так и интересы творцов, а также уменьшили власть корпораций, которые нынче из-за нашего попустительства тянутся к тем правам, что по своей природе не имеют к ним никакого отношения.

Чтобы достичь такой свободы и доступности, придется прибегнуть к лучшим практикам как прошлого, так и настоящего и даже будущего [303] . Систематическое изучение того, как можно расширить существовавшие и существующие лицензии так, чтобы они охватили эти более полные свободы, стало бы небывалой задачей для производственной группы, но оказало бы огромную услугу всему мировому знанию. Относительно простым решением было бы получить новую лицензию на уже готовый материал. Документальному сериалу «Оцени» пришлось запросить повторное разрешение, чтобы его можно было и дальше показывать по телевизору и распространять на DVD, – это проспонсировал Фонд Форда; и хотя затраты равнялись лишь малой доле тех, что ушли на производство сериала, они все же были значительными [304] . Больше сожаления вызывает тот факт, что в этом вообще возникла необходимость, к тому же вторая попытка получить лицензию оказалась более дорогостоящей, чем могла бы быть, если бы в момент производства сериала уже присутствовали знания и видение, устремленное в будущее, как в новую эпоху Просвещения. Гораздо проще было бы в самом начале признать, что в конечном итоге сериал станет общественным достоянием. Произведения должны создаваться с убеждением, что они непременно войдут в архив цивилизации. Представьте, что библиотечную книгу убрали с полки, потому что истекли права на использование букв! Но именно это и происходит с фильмами, телепередачами, с музыкой из-за незрелого подхода к правам в нашей новой Республике образов.

Глядя вперед с учетом всего прошлого опыта, мы можем спросить себя, будет ли дороже с самого начала создавать произведение со свободной лицензией. Для этого не нужны дополнительные камеры, освещение или особое программное обеспечение. Получение открытой лицензии затронет только несколько строчек в производственном бюджете: расходы на юридические услуги, приобретение прав, страхование, отчетность, персонал, – и то в небольшой степени, если правильные лицензии будут применяться с самого начала и производственные группы с администраторами получат детальные инструкции относительно исследований, процедуры получения лицензии, цитирования и документации [305] .

Первые годы кино и радио, когда столетие назад экранная культура только начинала укореняться, очень показательны. Во времена раннего кинематографа зрители, пока шел фильм, взаимодействовали одновременно с экраном, лекторами, музыкантами и друг с другом [306] . Тогда кинематографисты относились к своему продукту как к незаконченному произведению, которое можно подогнать под потребителя. Историки кино рассказывают нам, например, про одного из первых режиссеров, Д. У. Гриффита: он «без конца добавлял что-то к отснятой пленке или вырезал из нее, и из этого ясно, что он относился к фильмам, как к открытым текстам, – в Бостоне их можно показать одним образом, в Нью-Йорке совсем другим… К завершению периода немого кино прокатчики могли выбирать разные концовки для известных фильмов. Некоторые зрители видели, как Анна Каренина, сыгранная Гарбо в фильме Кларенса Брауна „Любовь“ (1927 г.), бросается под поезд. В других кинотеатрах показывали, как Анна счастливо воссоединяется с графом Вронским» [307] . То, что сегодня большой процент использования интернета приходится на просмотр Netflix в разных часовых поясах и на скачивание видео с файлообменных сетей, о чем-то говорит [308] .

Чтобы представить светлое будущее для медиа, нужна широкая историческая перспектива. Хотя вызовы, брошенные нам интернет-технологиями, кажутся невероятно серьезными, вообще-то, технологические инновации всегда бросают вызов. Юрист Фред фон Ломанн отметил, что в сфере авторского права интернет стал самой революционной технологией в истории, но уж точно не единственной и не первой. «Люди забывают, что радиовещание, кабельное телевидение, видеомагнитофоны, механическое пианино – все эти технологии своим появлением вызвали панику у правообладателей тех эпох» [309] . Многие институты, которые кажутся нам существовавшими всегда, сформировались как ответ на ту панику, и это доказывает, что мы постоянно адаптируемся.

Сегодня многие люди и организации уже склонны выкладывать свои материалы онлайн и делать их доступными для многократного использования. Возможно, с правами у них не все в порядке и они не причисляют собственный продукт к «открытым образовательным ресурсам», но они пытаются сделать его доступным, и у них это получается. Всех правообладателей обычно заботит одно: четкие определения, четкие правила игры, компенсация вложенных денег и отсутствие сюрпризов. Устранение препятствий к тому, чтобы образовательные материалы стали доступнее, формирование набора инструментов для размещения их онлайн и передачи в общее достояние должны быть приоритетной задачей для активистов и спонсоров в грядущие годы [310] . В этот набор должны входить секстанты, компасы и телескопы всех мастей и особенно шаблоны договоров и соглашений со множеством примечаний, где приводились бы примеры формулировок, препятствующих доступности материалов, чтобы их можно было распознать, и давались бы образцы формулировок, выражающих согласие на открытость, чтобы их в дальнейшем использовать как готовые. Преподаватель права из Корнеллского университета Джеймс Гриммельман, например, создал примечания к пользовательским соглашениям для Google Книги [311] . Вот что нам нужно – библиотека документов с примечаниями, закладывающих основу для продвижения свободных лицензий.

Наши произведения создаются в горниле экспериментов. Сегодня мы снова ходим кругами, как в первые годы книгопечатания. Энтони Графтон, историк из Принстона, повествует о том, как книгопечатники экспериментировали, выпуская самые разные вещи, – и иногда, распаленные конкуренцией, даже нападали друг на друга (заметьте: они издавали Библию, что за жестокий бизнес!) [312] . Мы всё еще не вышли из ранней эпохи постоянного движения, несмотря на все успехи. И ключ к новым успехам – новые эксперименты.