Чтение онлайн

Мы должны инициировать больше регулярных дискуссий, публиковать больше систематических финансовых и юридических анализов, создавать больше обучающих программ, проводить больше выставок и запускать более подробные курсы, посвященные тому, как вернуть контроль над экономикой информации, жертвой которой мы были до сегодняшнего дня.

В Массачусетском технологическом институте мы созвали рабочую группу, чтобы провести дискуссию (мы назвали ее «Open 2020») о будущем знания и открытого образования, пригласив мыслящих на перспективу правообладателей со всего университета, сторонних экспертов и активистов, спонсоров и других стратегических партнеров. Эти люди – из «Википедии» и Фонда Викимедии; из Архива интернета, Creative Commons, Службы общественного вещания и Национального общественного радио; эксперты по свободе слова и авторскому праву; историки медиа и образования; издатели, библиотекари, хранители музеев, технологи – составляют что-то вроде Учредительного собрания или Континентального конгресса, или, скорее, вольно собравшийся Повстанческий альянс, некоммерческий Синедрион учителей и активистов, которые станут инвесторами в будущее и вместе (с вами) выведут нас из этого хаоса туда, где интернет перестанет быть неолиберальной сетью [313] . Еще одним проектом Массачусетского технологического выступает Knowledge Futures Group (Группа будущего знания), созданная в 2019 г. для решения вопросов общественного контроля над поиском и публикацией [314] .

В интернете столько всего увлекательного, созданного нами, но почему-то находящегося во владении и под управлением других, – ими оно публикуется, продается, лицензируется, сдается внаем. В этой отрасли у нас работают одни из лучших бизнес-школ в мире, так почему бы нам не создать свою консалтинговую группу наподобие McKinsy? Она распутала бы клубок, в который превратилась финансовая экосистема академических публикаций, университетских библиотек и науки об информации. У нас есть замечательные талантливые выпускники, так почему бы не создать свое собственное рекламное агентство, вооруженное всем необходимым, чтобы продавать доступ и время на наших цифровых платформах небольшому кругу клиентов из компаний, чьи интересы совпадают с нашими? Или свое собственное лобби в Вашингтоне и столицах штатов, которое продвигало бы лучшие решения по вопросам, так сильно влияющим на нас и наш мир? Или собственную правозащитную организацию, чтобы та отстаивала наши интересы [315] – более эффективно, чем это делают Ассоциация американских университетов и Американская ассоциация университетских преподавателей, Американский альянс музеев, Общество американских архивистов и Ассоциация видеоархивистов, объединение общественных телеканалов Америки, адвокаты, которых мы все время нанимаем, агенты и представители, которых мы привлекаем, профсоюзы и другие организации, которые за деревьями не видят леса, – и, может быть, однажды провела мероприятие, сопоставимое с Пульмановской забастовкой, привлекая внимание к систематическим проблемам, грозящим нашей отрасли и тем самым всей нации? [316]

У кого должно быть право говорить, будто он владеет знанием? Купил знание, в переносном смысле, – еще ладно. Или имеет право, пусть даже эксклюзивное, временно контролировать его. Но владеет им? Вот прямо-таки владеет? Причем бессрочно?

Ни у кого.

Есть попытки, особенно в Великобритании и Нидерландах, организовать так называемую публичную сферу – или «публичное пространство» – для размещения в сети образовательного контента в общественных интересах. Визионеры из культурных и образовательных институтов, а также из журналистской среды и связанных с ней областей присоединяются к прогрессивным лидерам аудиовизуального производства, так что, возможно, мы к чему-то движемся. А пандемия и вправду привела к созданию совместных проектов, ради которых и задумывалось общественное вещание, – проектов, касающихся радио и телевидения, музеев, университетов и школ, концертных холлов и больниц, всей индустрии знания и большой части культурного сектора. Вот что говорит Би-би-си:

Вацлав Гавел, великий чешский писатель и драматург, впоследствии президент Чехословакии и, возможно, наш единственный современный правитель-философ наряду с Нельсоном Манделой, говорил: «…не указывает ли этот опыт, пусть сами мы того и не осознаем, действительно куда-то дальше, за его пределы, и не окажется ли, что прямо здесь, в нашей повседневной жизни, и закодированы определенные сигналы, тихо ожидающие момента, когда они будут прочтены и осознаны». По его словам, настоящий вопрос в том, «действительно ли „светлое будущее“ – всегда вопрос какого-то отдаленного „там“».

Но нам нужно большее. Слишком значительны силы, противостоящие проведению таких экспериментов, – часто их возглавляют правообладатели, которые стремятся монетизировать контент прежде, чем он станет доступен онлайн. Несколько лет назад, в 2005 г., они завернули замечательные ранние проекты Би-би-си, и этот случай не единственный. Нужно действовать сообща, потому что главные бенефициары текущей системы: Elsevier, Wiley, Disney, Sony, Warner и сотни других – делают из знания коммерческий продукт, держат его под замком, противостоят его естественному ньютоновскому переходу в общее достояние. Эта власть живет дольше, чем наши защитники, в распоряжении которых всего-то обычная человеческая жизнь, и когда такие порочные, обладающие финансовым могуществом корпорации расширяются, сливаются и поглощают друг друга, к ним переходят не только активы и доходы компаний, которые они купили, но и накопленные ими человеко-часы, их связи, их коллективные стратегии подавления, что увеличивает мощь корпораций. Когда государство и Церковь (Церковь в свое время тоже была издательством, ну или чем-то вроде JSTOR, цифрового архива научных журналов), объединившись, уничтожают величайших героев, борцов за наши права, мы можем противопоставить им только агрессивные коллективные меры. Нужны консолидированные усилия, чтобы вернуть проекты общественного телевидения, которые мы как будто забросили, и – в более масштабном плане – создать, со-учредить новую организацию, глобальное общество, ведущее вещание в интернете. Может быть, назовем это «пространством общественной дискуссии»? [319] И посвятили бы мы его общественному благу, а не чистой прибыли.

Таким образом, можно (а точнее, нужно) подумать о том, чтобы созвать (а точнее, созвать безотлагательно) национальную, даже международную, комиссию экспертов в области науки, СМИ, технологий и искусства, выявляя настоящую роль университетов и других институтов знания в нашей сломанной информационной экосистеме. Эдакое эхо Комиссии Карнеги по образовательному телевидению, которую в 1960-х гг. созвал бывший ректор Массачусетского технологического института Джеймс Райн Киллиан, он же председатель комиссии. Хотя инициатива была смелой и ее полный энтузиазма заключительный доклад проложил дорогу нашей системе общественного вещания, Комиссия Карнеги действовала в мире, не способном представить наш сегодняшний гносеологический кризис. С другой стороны, ее члены и не представляли, какие возможности даст нам объединенный сетью мир. Визионеры лет десять назад стали призывать и к созданию великого мирового метауниверситета – и великого мирового метаархива знания. Бывший ректор Массачусетского технологического института Чарльз Вест говорил о «трансцендентной, доступной, уполномочивающей, динамичной, построенной на общественных началах сети открытых материалов и платформ, на которую будет опираться высшее образование по всему миру… Мета-университет не заменит традиционные университеты, а поможет им, особенно в более зажиточных регионах. Он снизит затраты институтов благодаря совместной разработке учебных материалов. Будет адаптироваться, а не регламентировать. Поможет преподавателям и учащимся как в структурном контексте, так и в неформальном. Ускорит распространение высококлассного образования и стипендий. Будет строить мосты между культурами поверх политических границ. Он будет чрезвычайно важен для развития мира» [320] .

Мы должны сообща немедленно приступить к созданию этой новой сети знания. Признаки того, что мы можем добиться своего, видны повсюду. Архив интернета, постоянный организатор и спонсор совместного производства, теперь сотрудничает с «Википедией», оцифровывая книги, чтобы указания на источники в ее статьях могли стать ссылками на сами труды. Это выводит идею «Энциклопедии» на совершенно новый уровень. Внизу статьи о Мартине Лютере Кинге – первой выходит в поисковике Google) ссылка на биографию, написанную Тейлором Бранчем, теперь ведет к самой книге, которую можно прочитать онлайн наНа наших глазах творится волшебство. Национальные академии наук, инженерии и медицины в Вашингтоне, позиционирующие себя как «частные некоммерческие учреждения, которые предоставляют нации независимый объективный анализ и рекомендации с целью решения сложных проблем и информирования политиков в вопросах науки, технологий и медицины», проводят двухдневный вики-марафон на такую важную тему, как изменение климата. «За четыре десятилетия Национальные академии своими исследованиями научного консенсуса помогли признать изменение климата национальной проблемой, – говорят нам они. – Их труд разрешил давнишние вопросы, показал необходимость срочно осознать как непосредственные, так и долгосрочные последствия изменения климата, а также обозначил способы подготовиться к изменению климата и противодействовать ему». Отвечая на вызов, брошенный пандемией и глобальным информационным кризисом, ВОЗ наконец-то начала работать с «Википедией». Но сейчас, спустя эти десятилетия, пришла пора взяться за дело производства – за дело производства сети знаний [321] .

Работая на нее, мы поможем ей сформироваться. Сегодня все институты знания, что у нас есть, занимаются образованием – физическим, онлайн, общественным, школьным, специальным, высшим и т. д. Но присутствуем ли мы в сфере здравоохранения? В банковском деле? В образовательной политике? В международной политике? В дискуссиях об изменении климата?

Еще как присутствуем.

Мы повсюду, где есть Вселенная монстров.

Относится ли к нашим темам расовая дискриминация? Гендерная дискриминация? Аборты? Законы о владении оружием? Изменение климата? Налоговые реформы? [322]

Еще как относятся. И до тех пор, пока не появится реальная возможность регулировать новостные каналы и платформы, транслирующие отъявленную ложь, наша задача не в том, чтобы, будучи загнанными в угол, защищать от дезинформации. Нет, задача – перейти в наступление, и для этого все университеты, библиотеки, музеи и архивы должны публиковать как можно больше правдивой информации, достоверных фактов, исследований и данных, причем таким образом, чтобы все это распространялось как можно свободнее.

По-настоящему важный вопрос в том, насколько велики окажутся силы, противостоящие прогрессу. И насколько жестокой будет реакция на совместные усилия лидеров нашего движения – а ими станут лишь смельчаки – вернуть наши права, обеспечить безопасность общего достояния, создать достоверную и осознающую себя сеть знания, запустить наш архив, не упустить этот момент? Борьба за контроль над знанием является определяющей для нашего времени. Я ставлю на то, что она будет масштабной.

Когда Массачусетский технологический институт, где я сейчас работаю, был только учрежден, страну расколол жестокий конфликт из-за власти и свободы. В тот самый день – 10 апреля 1860 г., когда штат Массачусетс даровал основателям Ассоциации ремесел и науки формальный устав института, – бригадный генерал Пьер Гюстав Тутан де Борегар, командующий ополчением в Чарльстоне, был занят тем, что от лица только что созданной Конфедерации – семь из тридцати четырех штатов уже объявили о сецессии, и вскоре за ними последовали еще четыре – требовал сдачи гарнизона армии США, размещенного у побережья Южной Каролины. Командующий гарнизоном Роберт Андерсон, бывший когда-то инструктором Борегара в военной академии, отказался сложить оружие, и 12 апреля – на третий день существования Массачусетского технологического института – войска Борегара приступили к артиллерийскому обстрелу форта Самтер. Ученик стрелял в учителя, но помимо того это было еще и началом Гражданской войны [323] .