Чтение онлайн

Ларри Крамер из Фонда Хьюлеттов пишет:

Какими же тогда должны быть отношения между создателем/распространителем знания и коммерческой архитектурой сегодняшнего интернета, а также между ними обоими и еще более масштабной архитектурой общественной пользы? Историк Стэнфордского университета и борец за открытый доступ Джон Виллински, изучая отношение научного сообщества к правами, лицензиями и публикациями за последнее тысячелетие, писал, что «попытки расширить и усовершенствовать доступ – с помощью переписываний и переводов, бумаги и печати, библиотек и академий – были в числе самых постоянных и изобретательных действий институтов знания» [272] . Нам следует всегда помнить о связи наших трудов со всеобщим достоянием или, точнее, всегда подвергать сомнению те права и лицензии, которые ограничивают доступ к академическому знанию. Другой ученый просит нас именно об этом, просит освободить больше университетских знаний, а потом

«Где теперь границы академического знания?» – спрашивает он [273] . Открытость как константа – это хорошо, и ее рост как естественный закон институтов знания может быть основанием для оптимизма. И с течением времени искусственный интеллект и сопутствующие ему явления поставят перед нами уже другие вопросы о морали, этике и правах человека – наверняка более важные, чем те, что связаны с Google, Facebook и Apple и владеют нашими умами сегодня.

Задача, с которой мы столкнулись, состоит вот в чем: как построить для знания наилучшее будущее? Но условия для нее задает стоящий перед нами кризис – эпистемологический кризис, кризис знания, кризис правды, вызванный предоставленной самой себе, в основном коммерческой медийной экосистемой, причем сама она – порождение неолиберального проекта, в рамках которого дерегулируются медиа и технологии и в то же время подвергаются сомнению и скептицизму профессиональные компетенции и идея университетов как таковая. Как пишет исследовательница информации Сафия Умоджа Ноубл,

Мы все вместе должны выбираться из этой ситуации. Необходимы активные меры, чтобы извлечь на поверхность знания, которые мы производим как институты знания с вековой репутацией. Должны ли мы прибегать к свободным лицензиям и свободным стандартам для своих материалов, своего ПО, своих трудов? Еще как должны! Спонсоры нашей работы будут все чаще ставить открытый/свободный доступ условием финансовой поддержки [275] . А какой доступ мы должны гарантировать тем, чьи возможности ограничены? [276] И, говоря о материалах, которые мы курируем в той или иной степени, – считаем ли мы своей профессиональной обязанностью обеспечить доступ к культуре прошлого? [277]

В этих новых виртуальных Саргассовых морях лжи и фейков будет недостаточно усилий одного Ахава или одного «Пекода»; культурным и образовательным институтам с дальновидными преподавателями в роли капитанов нужно действовать скорее сообща, чтобы вместе разработать стратегию и помогать друг другу. Ахав действовал в одиночку и плохо кончил [278] . Истории движения за освобождение знания всегда сопутствовало ощущение морального долга делиться тем, что мы знаем, особенно в век интернета (который намного упрощает эту задачу). Но сейчас сам долг велик как никогда. Насилие и беззаконие все растут, а базовые нормы поведения в обществе размываются и в нашей стране, и по всему миру. Вселенная монстров, пусть она и не так заметна, как раньше, более активна и могущественна, чем когда-либо.

Философы говорят о способах, с помощью которых мы можем положительно влиять на структуру власти в обществе и совещательную политику по всему миру посредством создания и распространения медиа, – о том, как публичному пространству даются всё новые определения; где людям снова и снова отказывают в доступе к знанию и за него приходится сражаться; где ответственность за привязку публично доступной информации к правде и здравому смыслу иногда оказывается в руках мудрых и высоконравственных руководителей, а иногда – в руках глупцов [279] . Нужно действовать вместе, чтобы опубликовать всю нашу правду – все, что можно найти в книгах, журналах, образовательных программах, видео и изображениях, – свободно, доступно, повсюду и сейчас же [280] . Как уже говорилось ранее, необходимость в коллективных мерах становится все более очевидной всем, кто считает себя причастным, пусть в скромной мере, к таким идеям Просвещения, как свобода, равенство, братство – и мир. Как выразился преподаватель Массачусетского технологического института и создатель всемирной паутины Тим Бёрнерс-Ли, «Сеть стала публичным пространством, библиотекой, кабинетом врача, магазином, школой, студией дизайна, офисом, кинотеатром, банком и много чем еще».

Национальные академии наук, инженерии и медицины обсудили формирование «консорциума профессиональных научных организаций с целью профинансировать создание медиа– и интернет-структуры, которая будет следить за каналами и онлайн-платформами, известными распространением ложной научной информации, чтобы с помощью Facebook, Twitter и других соцсетей оперативно давать опровержения, основанные на точных данных» [281] . В 2020 г. они в сотрудничестве с «Википедией» – с кем еще? – организовали вики-марафон на тему изменения климата. Сам Бёрнерс-Ли призывает к заключению нового «Договора Сети» и перечисляет условия для правительств, корпораций и индивидуальных пользователей, необходимые, чтобы создать сеть нашей мечты.

Такие масштабные призывы к действию, причем к коллективному действию, должны, как пожар, охватывать всё новые и новые институты знания: музеи, библиотеки, общественные телеканалы, архивы – любые организации, чья миссия – нести образование. Первая эпоха Просвещения обязана своим успехом собственной «сети», как показали в цифровом виде гуманитарные исследователи [283] . Наше Новое Просвещение задействует новую сеть знания.