Чтение онлайн

Только спустя четыре года война завершилась, и спустя четыре года институт набрал первых студентов и провел первые занятия. Но, рожденный в жестокое время, на заре Гражданской войны, он всегда оставался верен предназначению распространять знание на благо общества и направлял юные умы всей планеты к решению величайших мировых проблем. Его основатели – Уильям Бартон Роджерс и его «бостонские брамины» (Джеймс М. Биби, Э. С. Тоби, С. Г. Гукин, Э. Б. Биглоу, М. Д. Росс, многочисленные Долтоны, Дьюпи и Кэботы) – придерживались убеждения, уникального по тем временам и даже сейчас нехарактерного для институтов высшего образования, что «профессиональная компетенция» лучше всего «взращивается, когда обучение объединяется с исследованием», а точнее, «сосредоточением на проблемах реального мира» [324] . Но еще они намеревались сделать так, чтобы созданные ими образовательные программы, как они писали друг другу, «были открыты множеству людей, которые из-за нехватки времени, средств и возможностей лишены доступа к великим заведениям классического и естественно-научного образования нашего штата» [325] . Выходит, они вторили желаниям Джона Лоуэлла и его Бостонского общества по распространению полезных знаний.

И вот, 160 лет спустя, институт не забывает миссию «генерировать, распространять и сохранять знание», а также «сотрудничать с другими, чтобы это знание помогло в решении величайших мировых проблем» [326] . Массачусетский технологический стал «образовательным учреждением мирового масштаба» и утверждает, что «обучение и исследование, основанные на принципах практической значимости и стремлении усовершенствовать общество, по-прежнему остаются его главной задачей» [327] . Однако многие большие проблемы, с которыми столкнулись институт и вся страна в 1860-е гг., – по словам историка Гражданской войны Эрика Фонера, это «долгосрочные последствия рабства, характер и суть президентской власти, взаимоотношения политики и морали, национальное и гражданское самосознание американцев» [328] – остаются пугающе знакомыми и такими же актуальными, нерешенными и насущными, как тогда.

Необходимость действовать сообща перед лицом жестоких испытаний не позволит нам молча сидеть сложа руки. Говоря о Конституции, историк Дэвид Вальдштрейхер напоминает, что «в отношении рабовладения федералисты пришли к молчанию, а не к согласию – или, по крайней мере, к согласию молчать» [329] . Мы видели, что случилось потом. Молчание перед лицом власти не приводит ни к чему хорошему, как и бездействие перед лицом агрессии. Мы были свидетелями тому, как избрание Трампа распалило зреющие в инкубаторах и теплицах ненависть и агрессию, чудовищный выплеск желчи. По словам проницательного критика Джеймса Поневозика, именно для этого Дональда Трампа и избрали. «Избрали Трампа, – пишет Поневозик. – Но президентом стало телевидение». Единственной задачей Трампа же на самом деле было «следить за машиной культурного гнева, подбрасывать в нее дров и являться ее воплощением» [330] .

Как мы видим, у власти находятся гнев и сопутствующее ему насилие. Возможно, люди, которые пришли к ней неправедным путем, испытывают чувство вины, и оно делает их агрессивными. Один из величайших историков Юга, К. Ванн Вудворд, писал о Юге времен Гражданской войны, что тот «корчился в муках совести, пока не бросился навстречу катастрофе, чтобы сбежать от них» [331] . И мучила его, по словам Вудворда, власть, которую люди имели над себе подобными.

Возможно, в грядущие годы нас ожидает всего лишь небольшая вежливая потасовка. Той весной, когда юная армия конфедератов собралась с силами открыть огонь, ее лидеры в Чарльстонской гавани отправили послание гарнизону США, размещенному в море:

Однако может оказаться и так, что это будет жестокая схватка. Такая же жестокая, как смертельные битвы за телебашни в Литве, Румынии и России, где десятки людей погибли в борьбе за контроль над экранами [333] . Или же все станется так, как это было в случае с Эдмундом Раффином, который, по словам историка Джона Хоупа Франклина, вступил в армию конфедератов в Чарльстоне рядовым пехотинцем. Ему поручили сделать первый залп по форту Самтер, и он был счастлив. Когда 12 апреля 1861 г. в 04:30 утра Раффин потянул за спусковой шнур 64-фунтовой пушки-колумбиады, он сделал то, что готовы были сделать тысячи южан. Им, как и Раффину, больше нечего было сказать. Они готовы были драться, пусть даже и на неверной стороне, и именно это они и делали [334] .

Ньютон Миноу, бывший председателем нашей Федеральной комиссии по связи в те времена, когда коммерческое и общественное вещание в Америке переживали свои детские, полные надежд годы, рассказал мне одну историю, когда я навещал его в Чикаго много лет назад.

Он гулял по Розовому саду Белого дома с президентом Кеннеди за несколько дней до того, как президента застрелили в Техасе. И во время этой прогулки в 1963 г. Кеннеди вспомнил, как другой государственный деятель, французский маршал Юбер Лиоте, много лет назад точно так же гулял по другому розовому саду.

Маршал Лиоте был в некотором смысле французским Лоуренсом Аравийским, уроженцем Нанси, родного города моей матери в Эльзас-Лотарингии, и одно время являл собой символ величия западного империализма в Северной Африке. Безжалостный колонизатор, Лиоте был, как ни странно, чутким человеком, и самого его любили – он похоронен в Северной Африке с арабским поцелуем, высеченным на надгробии.

Кеннеди рассказал руководителю СМИ и коммуникаций, как маршал обходил свои владения, совершая утренний моцион (так имеют обыкновение делать французские генералы), и остановился посреди сада, чтобы осмотреть – без сомнения, повелительным взглядом – голое место между кустов. Лиоте сказал следовавшему за ним по пятам садовнику:

– Это место пустует, и потому я бы хотел посадить здесь дерево, прекрасную мимозу, которая оденется тысячей белых и розовых благоуханных цветов. Завтра же утром доставьте сюда саженец!

Садовник, помявшись, ответил что-то вроде:

– Oui, mais… [336] Э-э-э… Ну-у… Маршал! Вы же знаете, что, если мы посадим такое дерево завтра, оно не будет цвести еще пятьдесят, семьдесят пять или даже сто лет.

Представьте, как маршал Лиоте, услышав эти новости, пронзил садовника холодным взглядом, а потом прорычал:

– Коли так, mon cher [337] , то лучше тебе приниматься за дело уже сегодня [338] .

От: Ричард Столлман rms@gnu.org

Тема: Re: Анализ Gcompris

Кому: vtamara@gnu.org

Дата: Пон. 18 дек. 2000 15:21:47–07:00

Ответить: rms@gnu.org

Свободная универсальная энциклопедия и учебный ресурс Ричард Столлман

Всемирная паутина способна стать универсальной энциклопедией, охватывающей все области знания, и полной библиотекой обучающих курсов. Это может произойти безо всяких усилий с нашей стороны, если никто не станет вмешиваться. Но корпорации приходят в движение, чтобы направить будущее по иному пути – тому, где они контролируют обучающие материалы и ограничивают к ним доступ, чтобы вытянуть деньги из людей, желающих учиться.

Чтобы обеспечить лучшее и наиболее естественное развитие сети, такое, при котором она станет свободной энциклопедией, мы должны действовать сознательно, предотвращая намеренную изоляцию энциклопедической и образовательной информации в сети. Нельзя заставить компании перестать ограничивать доступ к выпускаемой ими информации, но можно предоставить альтернативу. Нам нужно организовать движение по созданию универсальной свободной энциклопедии, подобное движению за свободное программное обеспечение, подарившее нам свободную операционную систему GNU/Linux. Такая энциклопедия станет альтернативой тем, которые написаны медиакорпорациями и которыми может пользоваться только ограниченный круг лиц.

Цель этой статьи – изложить, какой должна быть энциклопедия, какие свободы она должна предоставить обществу и с чего можно начать.

Энциклопедия – по всему миру

В прошлом энциклопедии писались под руководством конкретных организаций, которые принимали все решения относительно содержания и издавались как единое целое. Такой подход к созданию и публикации свободной энциклопедии не имеет смысла: он плохо соответствует природе интернета и ресурсам, доступным для ее написания.