Чтение онлайн

Мы выдвинулись в сторону нашего временного дома в том же порядке, что и всегда: Хатчет впереди, Бол сзади, я в центре с вытянутой вперед светящейся рукой. Угрозы не чувствовалось, но в этом проклятом городе не стоило расслабляться.

Подойдя к месту падения большого дерева перед нашей 'резиденцией', мы услышали голоса. Хатчет быстро присел за грудой ветвей, развернулся и знаком велел нам сделать то же самое.

– Что там?
– шепотом спросил я его.

– Люди. Много.
– Он прислушался и добавил: - Четверо или пятеро.

– Пих-дух, - не стесняясь меня, выругался Бол.
– Там же наши вещи!

– Судя по звону, они их нашли, - расстроено констатировал Бол.
– Говорил же, надо было за печку прятать!

– Дак я туда и спрятал! Половину... А второй мешок у грязи, за камнем.

– Вот за камнем и посмотрели...

– Пих-дух, - грустно высказался Хатчет.
– Что будем делать, отец Дэм?

– Не знаю, парни, - ответил я.
– Давайте послушаем. Может, это безобидные мародеры или нищие.

Ребята недоверчиво хмыкнули, но спорить не стали. Спустя несколько минут стало ясно: сидя за этим деревом, мы ничего не сможем выяснить. Голоса отражались от стен, наполовину приглушаясь коврами, вернее, их остатками. Не приближаясь, даже в полной тишине, слова были неразличимы.

– Вроде, голос некомандный, - неуверенно предположил Бол.

– Пойду выйду, - решился я.
– Монахи, как правило, вызывают больше доверия, чем воины.

Хатчет моментально схватил меня за плечо, но подумал и отпустил. Кивнул.

– Мы подберемся поближе, - сказал он, доставая меч.
– Если что - кричите.

– Непременно.

Я приподнялся и неспешным шагом двинулся в сторону бассейна. Возле упомянутого пограничниками камня стояли четверо мужчин, одетых как попало. Самый представительный имел куртку с бляхами, кожаные штаны и широкополую шляпу. Он мог быть и мародером, и купцом, и старостой какой-нибудь близлежащей деревеньки. На прочих же были залатанные плащи. Вид у всех был неопрятный, как будто накануне они посетили фермерский курятник, где проиграли битву за авторитет местному петуху.

Увидев меня, мужчины прервали разговор.

– Мир вам, братья, - начал я дружелюбно.
– Я отец Дэм, очистник при пограничной заставе. Кто вы?

– Мир тебе, святой отец, - ответил тот, что был в шляпе.
– Мы просто путники, ищем пристанище на ночь. Меня зовут Улеш, а это Улан, Улей и Улат.

Я кивнул. Видимо, эти четверо были из села Усольца, там чтили за традицию называть всех на первую букву названия своей родины. Ничего удивительного - в мире есть куда более чудные обычаи.

– Со мной братья по оружию, - продолжил знакомство я.
– Хатчет и Бол.

Шорох и звяканье за спиной. Правильно, ребята встали сзади, как и полагается сопровождающим.

– Куда путь держите?
– строго спросил Хатчет.

– В Смут, сударь, - поклонился Улеш.

– На ярмарку?

– Создатель с вами, нет. Ярмарка месяц как закончилась.

– Знаю. Я вас проверял.

– Мы хотели договориться с городским храмом о постройке в Усольце церкви, - стрельнув в меня глазами, сказал Улеш.
– Разумеется, с колокольней и винокурней.

– Доброе дело, - одобрил я.
– Только в Усольце старостой был Улем, когда я приезжал туда на свадьбу в прошлом году. Что с ним?

– Под бурю в лесу попал, - вздохнул Улеш.
– Ноги отнялись. Вот меня и взяли взамен, племяш я ему...

– Угу, - сказал я, делая знак погранцам 'будьте готовы'. Хвала Венцу, я достаточно пообтерся среди солдат.
– Угу... А где же твой свадебный браслет, добрый Улеш? Насколько мне известно, в старосты берут только зрелых мужей, с женой и своим подворьем...

– Потерял, - продолжил выкручиваться тот.
– По болоту ходили...

– Где ж тут болото?
– удивился Бол.

– А мне почем знать... Я крестьянин, а не кучер, дорог не ведаю. Шли до тракта напрямки, заплутали.

– Оружия-то нет?
– осведомился Хатчет, слегка расслабившись. Видно и так, что у крестьян с собой только ножи у бедра и посохи в руках.

– Откуда, сударь... От зверя палкой отмашемся, от разбойников схоронимся али к тракту поближе выйдем, а там, глядишь, защитит кто...

Хатчет успокаивающе похлопал меня по плечу и вложил меч в ножны. Мол, все в порядке, монах перебдел, опасности нет. Я покачал головой и поднял ладонь, намереваясь благословить путников, а заодно проверить их ауры и амулеты. Места лихие, мало ли...

От моего жеста Улеш пошатнулся и схватился за пояс, но не за нож, а с правой стороны. Трое других тоже сделали шаг назад. От резкого движения Хатчет снова стал подозрительным и положил руку на эфес меча.

– А чегой-то вы дергаетесь, уважаемые?
– прищурился Бол, выходя вперед.

Моя ладонь озарилась светом, и я, наконец, увидел ауры путников. Вокруг каждого мерцало темное облако, обрамленное по краю едва заметным красным ореолом.

– Аверс!
– крикнул я. Погранцы мгновенно ощетинились мечами, зажав меня между спинами. Иначе я не мог реагировать на подобное событие.

Четверо встреченных нами были сектантами, послушниками кровожадного демона Копийна, живущего еще до прихода Создателя. Судя по их аурам, это были 'охотники' - искатели жертв, убийцы и мародеры. На их руках была кровь и страдания; долг каждого праведного человека - пресечь их деяния.

Но я никогда не думал, что столкнусь с ними лицом к лицу, да еще с численным перевесом не в свою пользу.

– Должен быть пятый, - шепнул я своим спутникам.

– Почему?
– тоже шепотом спросил Бол, держа меч направленным в сторону старосты. Тот пока стоял и не двигался.

– Для обряда нужно пятеро.

– Какого обряда?

Тут послышался веселый голос прямо у меня за спиной. А вот и пятый.

– ... и рукав себе ободрал. А малина там дивная, Раш, ты должен попробовать обяза...
– На нас двигалась куча хвороста с ножками. Дойдя до грязевого бассейна, куча рухнула на землю и явила нам пятого сектанта.

– Пих нахата карадах, - резюмировал он, тараща на нас круглые глазенки на зеленом лице. Венец-Создатель, гоблин!

Хатчет молниеносно выхватил метательный нож. Бол обратным хватом достал дагу. В это время, я осмотрел старосту на предмет амулетов. Их не было вовсе, если не считать пояса. Полоска крученой кожи мерцала грязно зеленым. Когда я вспомнил, что сие означает, меня прошиб холодный пот. Я вытянул руку, чтобы обезвредить этот опасный предмет, но тот, кто назвался Улешем, снял его с себя.