Чтение онлайн

Ну и, конечно, рынок. Городской рынок разительно отличался от деревенской ярмарки. Ровные ряды прилавков и лотков, между которыми легко проезжали телеги и повозки, а также шустро пробегали торговки пирожками, пивом, орешками и сушеной рыбой. Крикливо украшенные лавки на первых этажах прилегающих домов со стеклянными витринами - у тех, кто побогаче, - и с простыми откидными ставнями. У каждой лавки неизменно стоял зазывала, стараясь перекричать общий гам. Собаки и кошки, как домашние, так и бродячие, упоенно роющиеся в мусоре по углам и проулкам.

Рынок располагался между кварталами ремесленников, богачей и бедняков, у припортового квартала рынок был свой, так как наместник запретил "пропитывать" центр рыбным духом. Городской же рынок имел четко обозначенные границы в виде ворот. Небольших и деревянных, но с аркой для пеших посетителей и аж четырьмя стражниками.

У одной из таких застав Кубо окликнули. Он привычно кивнул знакомому стражнику, протиснулся в арку и был остановлен возникшей на его пути фигуре, явно женской, закутанной с ног до головы в зеленый плащ с капюшоном.

Изящная ручка выпросталась из дорогой ткани и поманила его. Оглянувшись, Кубо не заметил других адресатов этого жеста, пожал плечами и шагнул за ней в подворотню, с ходу отметив сладковатый запах знакомых благовоний.

– Шера, какого Грешного ты тут...
– сердито начал он, но был удивлен тихостью и кротостью обычно наглой спутницы вожака.

– Кубо...
– почти всхлипнула она из-под капюшона.
– Прости меня, прости, молю...

– Тихо, женщина, - шикнул на нее тот.
– Говори яснее. И не рыдай, а то прохожие решат, что я тебя граблю.

– Кубо... Нам с тобой поговорить надо.

– Говори.

– Я...
– Голос дрогнул, но в следующий миг набрался уверенности.
– Я почувствовала кое-что вчерашней ночью. Нечто опасное. Жуткое. Знакомое. Злое.

– Знакомое?

– Да. Боюсь, это говорит моя кровь. Вернее, та ее часть, которая от орков.

– И что?
– Кубо начинал терять терпение. Слухи, что телохранитель ночного вожака и пассия того же вожака недолюбливают друг друга редко преувеличивали даже хозяева трактиров, и без того склонные к излишним выдумкам "для остроты". Все и так знали, какого цвета кошка между ними пробежала.

– Мой клан орков, - продолжала Шера, - движется к Смуту. Я почти уверена в этом. С ними еще два или три клана, точно сказать не могу.

– Твоей крови можно верить?

– Крат верит. Ты просто передай ему мои слова. Около трех тысяч орков будут у стен города. Через месяц или немногим больше.

– Хорошо, передам. Это все?

– Спасибо тебе.
– Шера вдруг поклонилась могучему телохранителю и поцеловала ему руку, тот даже не успел отдернуть.
– Спасибо и прощай.

Фигура с легким шелестом скрылась за поворотом, оставив Кубо озадаченно скрести затылок.

***

Имперский тракт, припорошенный опавшей листвой, мягко стелился под ноги. В этих местах дорога была на удивление ровной и тянулась в обе стороны до самого горизонта. Легкий ветерок, милосердно греющее солнце, пение лесных птах - что еще нужно путнику? В роскоши в виде лошади или кареты я не нуждался - монахи привыкли к любым тяготам, а к голоду и жажде и подавно. Благо, через каждые две тысячи шагов заботливые строители тракта ставили колодец и обширную площадку для стоянки, иногда даже с навесом.

Однажды, заметив у дороги куст малины, я мимоходом сорвал ягоду и отправил ее в рот. Кисло-сладкий вкус, казалось, встрепенул все нутро, и, малодушно поддавшись чревоугодию, я раздвинул посохом колючие кусты и углубился в заросли. Для малины давно уже не время, но эта каким-то образом плодоносила и поспела вот только-только. "На медведя бы не натолкнуться" - подумал я, и Грешный тотчас с удовольствием вмешался.

Сперва я почувствовал зуд, как будто что-то скребет мне по коже, затрудняюсь сказать, в каком месте. А после только РЫК, непохожий на рычание мохнатого любителя сладкого.

"Ыррр... Ыррр..." - раздавалось в лесу в такт моему зуду. Почесывая тело, я стал осторожно красться вперед. Потом, услышав детский крик, отбросил посох и побежал.

Звуки привели меня в большой пологий овраг, где здоровенный гомлин увлеченно рыл передними лапами яму, довольно порыкивая. Иногда из ямы доносились крики, человеческие и, что главное, детские. Не разбирая дороги, я выскочил из леса прямо позади чудовища. Вспомнив нашу первую встречу с таким же зверем, выудил из кармана серебряную монету поновее.

– Гом! Гом!
– крикнул я, размахивая рукой. Отвлечь бы, пока его жертвы не сбегут - детей, судя по крикам было двое.
– Гом!

Гомлин повернул ко мне свою лобастую голову. Этот образец породы был менее симпатичен, чем тот. Гораздо выше ростом, щеки свисают до плеч, одно изорванное ухо поникло, второе наоборот было вскинуто и непрестанно шевелилось. Глаза горели охотничьим азартом, когтистые лапы были перепачканы землей, а в левом плече торчал полусгнивший обломок стрелы. Видимо, этот гомлин был уже матерым и старым, когда природная неуязвимость ослабевает.

– Гом!
– кричал я, показывая монету.

Зверь всмотрелся в подношение, глухо рыкнул и с разворота махнул лапой в мою сторону. От удара гомлинского кулака в грудь я улетел не очень далеко, шагов на десять, где и был остановлен стволом растущего дерева. На удивление, боли не было, только ощущение прикосновения. О, Создатель, благодарю тебя за новое тело!

После осанны пришел черед урезонить себя за потерю посоха - длинной палкой можно было потыкать в чудовище, дабы он разозлился и отвлекся от детей.

Гомлин, видимо, решил, что с меня достаточно и вернулся к прежнему занятию.

– Брыда дах ватар, - неуклюже выругался я. А что, мне можно, я не монах. А посох жаль. И кинуть нечем, ни желудей, ни шишек. Кинжал!

Грустно посмеиваясь, я завел руку назад, сжал рукоять... Таким коротким клинком да на гомлина? Впрочем, древний герой Цветарус убил Темного властелина канделябром, а драколича упокоил переломив хребет сапогом с набойками. А я...

– А я служитель Его, - тихо и решительно пробормотал я, пуская силу через ладонь. Вышло неуклюже и даже пафосно, но ценителей ораторского искусства здесь не наблюдалось.