Чтение онлайн

Задействованный диспетчерский центр станции располагался в том же крыле, что и столовая — за кухней и утилизатором, перед медицинским кабинетом, где размещалось хозяйство Рона. Дальше хода не было. За медкабинетом коридор перекрывала такая же стена-перегородка, что и в конце жилого сектора.

Всего на станции насчитывалось три центра управления. Главный располагался в центральной башне и, так же как упрятанный под землю один из вспомогательных, был законсервирован. Таким образом, в распоряжении илотов оставался второй резервный центр, занимающий обширную комнату размером восемь на десять метров. Это было светлое помещение с высоким потолком, полом из ультрапрочного антирезонансного кремний-бетона и белыми панельными стенами, на фоне которых рельефно выделялся сложносплетенный орнамент из разнокалиберных ветвящихся проводников. Над круглой, в форме лепестковой диафрагмы дверью, выше опоясывающего периметр вентиляционного коллектора, находился похожий на эллипсоид бесконтактный адаптер врезанного в центральную башню главного энерговода. Здесь часть энергии трансформировалась в питающие станцию токи, а часть переводилась в излучение, после чего через систему антенн распределялась по континенту на режимные блокпосты, метеопункты, отключенную от планетарной энергосети Главную станцию, а также передавалась орбитальным космонавигационным комплексам и накопительным терминалам. Здесь же размещались: пульт управления активатором находящегося в башне энергоблока; сфероиды полиспектральных стереопластов и экраны призмоскопического обзора, обеспечивающие объемное панорамирование интересующих оператора экспозиций; программный блок автомодулятора, поддерживающего оптимальный режим защитного контура при задействовании силового щита; дуплекс объединенного с дисплеем информкоммуникатора, посредством которого осуществлялась диалоговая связь с ультиматором; распределитель компьютерного обеспечения; модем входа в информатеку; блок связи с Метрополией; астрономическое оборудование и средства управления системами орбитального позиционирования; пульт управления СВЧ — излучателем; аварийный пульт; приборы, механизмы, установки, аппараты и прочее оснащение, необходимое для обеспечения полноценной работы станции и безопасности обслуживающего ее персонала. По углам — резервные энерготроны-накопители от альтернативных источников (солнце, ветер, грави-магнито-радиационный фон). Вместо фронтальной стены — окно от потолка до пола с мирным видом на прибрежную равнину с пляжем. Прозрачность и цвет стекла менялись в зависимости от освещенности или по желанию. Предусмотрены были также объемные декоративные заставки с картинами на любой вкус: от космических, до подводных.

Большая часть станционного оборудования не бездействовала. Уже более десяти лет здесь ни на минуту не прекращалась почти незаметная работа. Ровно перемигивались разноцветные глазки индикаторов. Приборные панели и стены отражали голубоватое мерцание экранов. Но выдача информации на мониторы и сигнальные устройства не являлась руководством для вмешательства во что-либо, а носила лишь характер констатации фактов. Землетрясения, оползни, лавины, сели, изменения погоды и уровня космической радиации, направление метеоритных потоков, сведения о самочувствии колониантов, характеристики функциональной деятельности их организмов (включая данные всесторонних анализов) и многое другое — все это фиксировалось автоматически и передавалось на обработку ультиматору, который в свою очередь выводил результаты на мониторы, не забывая по спейс-фаговой связи передавать их на Землю. При этом, следуя антиакцидентной [62] программе, большую часть решений он принимал самостоятельно, по собственной инициативе, и согласовывал свои действия с Центром только в тех случаях, когда вследствие природного или же человеческого фактора ситуация грозила обернуться форс-мажором. Последний раз это случилось после смерти Схорца…

У Шлейсера с ультиматором проблем не возникало (в отличие от Арни, который за нарушение правил — исполнение смертельных трюков в воздухе и на воде — уже дважды за время его присутствия был наказан недельным отлучением от пользования транспортом). Исинт воспринял появление кампиора как само собой разумеющееся, ни в чем его не выделял, но и не обделял вниманием. Несмотря на отсутствие голосовой связи, общение с ним неудобств не доставляло. Раз в неделю каждый релегат проходил получасовое тестирование, после чего, в случае каких отклонений, ультиматор консультировал Рона, а уже тот проводил соответствующую профилактику.

Как бы там ни было, но Схорц был толковым малым. Наверное, в других условиях и при иных обстоятельствах из него получился бы первоклассный хакер. Как ни пытался Шлейсер понять, каким образом ему удалось взломать казалось бы совершеннейшую защиту ультиматора, из этого ничего не вышло. Тиб конечно что-то знал. Более того, он тоже умел “договариваться” с исинтом, в результате чего тот не обращал внимания на некоторые вольности. Но как Тиб это делал, оставалось только догадываться. Одно не вызывало сомнений: если общение с ультиматором осуществлялось исключительно через компьютерную связь, то и воздействовать на него можно было только через информационный терминал и никак иначе.

Еще в первые дни Шлейсер заметил, что астрономические наблюдения проводились здесь в примитивном режиме и поскольку были полностью автоматизированы, то, естественно, никем не корректировались. Установленное на крыше санпропускника зеркало телескопа (надо отметить, довольно приличного уровня) находилось в относительно сносном состоянии. Тем не менее, Шлейсер предпочел ему орбитальный телескоп, размещенный на одном из метеоспутников. И хотя класс наземного аппарата был выше, обсервация из космоса, прежде всего в оптическом диапазоне, отличалась лучшим качеством. К тому же орбитальный телескоп давал возможность вживую исследовать южное небо и производить по ходу наблюдений спектральную фильтрацию.

Наверное, не было таких цветов и оттенков, которые в том или ином проявлении не были бы запечатлены в космосе. Шлейсеру встречались звезды рубиновые, бирюзовые, аквамариновые, сапфировые, аметистовые, изумрудные, золотисто-оранжевые, палевые, перламутровые, шоколадные и даже черные. Однажды из галактического войда он наблюдал редчайшее явление: семейство из шести звезд, все компоненты которого мало того, что отличались размерами, так еще и были окрашены в разные цвета. При этом две звезды находились настолько близко друг к другу, что, из-за перетекания вещества напоминали дыни с почти соприкасающимися острыми концами.

Планеты тоже не уступали звездам в оригинальности, причем не только по раскраске. Многие из них оставили в памяти Шлейсера неизгладимый след: нивелированные как биллиардный шар, без единого выступа или впадины; расчлененные наподобие утыканного иголками яблока; спокойные и усыпанные пепловыми, лавовыми, водными, ледяными, газовыми, кислотными, ионными и даже плазменными вулканами; агатовые в полосочку (из-за дифференциации атмосфер); в клеточку (из-за аномальной тектонической активности); в крапинку (опять же вследствие извержения резко отличающихся по составу и цвету магмапродуктов); удаленные от своих светил на громадные расстояния и с солнцами во все небо. У горячих планет земной группы, где нет тектоники плит, а значит, отсутствует возможность разделения на континенты и океаны, не может быть расчлененного рельефа. Мантия таких планет раскалена. И она периодически взламывает тонкую кору, перемешивая слагающее приповерхностные слои вещество. С другой стороны, на охлажденных планетах этой группы формируется толстая литосфера (кора) и горячая мантия не может разорвать ее на континенты. В таких случаях формируются мощнейшие вулканы. Из-за толщины коры, под ней накапливаются огромные напряжения. И когда происходит ее пробой, то эффект извержения проявляется намного сильней, чем скажем на Земле или на той же Каскадене.

Так, исследуя из года в год объекты космоценоза, Шлейсер набирался опыта, и к текущему времени мог без труда найти объяснение множеству на первый взгляд не поддающихся разрешению парадоксам и несообразностям. Но здесь случай особый. “S-фактор”! Чтобы разобраться в его природе, надо было тщательнейшим образом изучить материалы не только планетарного, но и космического масштаба.

10

Последнее время погода не баловала. Вторую неделю над побережьем висел туман, который если ненадолго и рассеивался, то исключительно лишь для того, чтобы смениться обвальным дождем. Территорию станции круглосуточно освещали танталовые лампионы, но и они не могли развеять сумерки. Даже в разгар дня за окнами клубилась свинцовая мгла, из глубины которой доносилась нестройная разноголосица лесной живности.

В такие дни дальше периметра никто не выходил. Рон усиленно лечил простудившегося Фила, пичкая его экспериментальными, синтезированными с помощью ультиматора препаратами. Тиб с помощью Дзетла взялся ремонтировать кессон шлюзовой камеры санпропускника, где еще до прибытия Шлейсера обнаружилась утечка. Даже Арни нашел себе занятие. Он загнал в эллинг оба микролета и занялся их профилактикой. Этим давно уже надо было заняться, потому как в регуляторе тяги одного из аппаратов возникло нарушение соответствия между “плюс-минус” компонентами, в результате чего его мощность упала почти на треть. Арни неплохо разбирался в механизмах, в совершенстве владел техникой управления любыми движущимися средствами, поэтому лучше него вряд ли кто другой мог устранять время от времени возникающие неисправности.

Предоставленный самому себе, Шлейсер тоже решил принять участие в общественных работах. Поскольку его действия вряд ли могли быть направлены на то, что могло бы принести реальную пользу, он задался целью отыскать запасной вход в подземное укрытие станции. А так как принцип заложения такого рода сооружений был ему известен, сделать это особого труда не составило. В одной из построек неподалеку от санпропускника, куда раньше никто не заглядывал, находился вход в резервный лифтовый ствол. Основной, как известно, располагался в центральной башне, доступ куда был закрыт.

Шлейсер, не без помощи Арни, сумел деактивировать дверной замок и по лестнице, а лифт как и все основное оборудование тоже был обесточен, спустился под землю. Четыре этажа — четыре уровня. На каждом уровне несколько помещений с запасом всего необходимого для длительного пребывания небольшой группы людей и ход в подвал центральной башни, тоже наглухо заблокированный. На каждом уровне пол, стены, потолок и предметы интерьера окрашены в свой цвет: желтый, розовый, голубой и самый нижний — белый. Судя по конструкции переборок, в данное время приоткрытых, уровни могли герметизироваться как сверху, так и снизу. Тусклая подсветка аварийной сигнализации свидетельствовала об исправности контрольной аппаратуры и готовности защиты вступить в действие.