Чтение онлайн

Я и раньше гулял с Холмсом и знал, что прогулка будет проходить по историческим местам: дом, где в затворничестве умерла Кейт Чейз; маленькая бронзовая доска в честь ФДР [23] , которая воскрешала в памяти те великие дни. И только перед тем, как войти в офис, Холмс произнес:

— Ребята мне сказали, что в следующий раз у меня будут большие проблемы, Финн.

— Это так, судья. На этот раз они жаждут вашего скальпа.

— Если бы пять лет назад вы сказали мне, что я буду во власти у чертовых ниггеров, я бы счел вас помешанным, — горько сказал он. — А теперь даже Таммани-Холле черный.

— Такое время, судья, — произнес я. — Это назревало давно, и вот пришло.

— Я сказал им, что хочу лишь еще один срок, — продолжал он. — Они сообщили, что поддержат меня. Но они все люди прошлого и напуганы так же, как и я. Когда у меня были трудности в прошлый раз, вы и Джош сделали для меня все, Финн. Могу я вновь рассчитывать на вас?

— Джош дал вам слово, судья. Мы возьмемся за дело.

— Пойдемте пригласим Джоунса, — бодро произнес он.

Конгрессмен Вилфред Джоунс от Северной Каролины был отмечен вашингтонским пресс-корпусом одной деталью: он был глух, как пень, и носил старый слуховой аппарат. Но он великолепно читал по губам, как вскоре обнаружили некоторые свидетели и их адвокаты. Многие годы он был председателем подкомитета по проблемам городов и коррупции. Мне кажется, он всегда проводил слушания по каким-либо аспектам преступности, таким, как наркомания подростков, продажа оружия по почте и тому подобное. Почти всегда его свидетелем был кто-нибудь из известных гангстеров. Они никогда ничего не говорили и всегда ссылались на Пятую поправку к Конституции{71}, но все слушания замечательно смотрелись по телевидению. После каждой серии заседаний следовал большой и серьезный доклад по какому-либо специальному вопросу. О, доклады были замечательными и рекомендации великолепными, но за этим ничего не следовало. Бюджет комитета никогда не урезывался, поскольку коллеги Джоунса откровенно боялись, что за этим могла последовать кампания возмущенных писем. Какой конгрессмен захотел бы встретиться с комитетом разгневанных женщин, требовательно вопрошавших, почему он помогает торговцам наркотиками губить американскую молодежь? Комитет занимался подобной деятельностью многие годы. Никто по-настоящему не обращал на него внимания, но он был неотъемлемой частью Конгресса. Теперь там образовалась вакансия, появившаяся после смерти третьего члена подкомитета.

Джоунс, увеличив мощность слухового аппарата, слушал, как Холмс восхвалял добродетели конгрессмена Шеннона, но вскоре стало видно, что у Джоунса есть собственные мысли насчет назначения в комитет.

— А теперь послушайте, судья, я думаю, для моего комитета необходим конгрессмен Флетчер. Я только говорю, что…

Десять минут мы слушали о заслугах конгрессмена Флетчера. Потом Джоунс закончил. Холмс медленно пустил сигарный дым и глянул на председателя подкомитета через голубую дымку.

— Я только сейчас вспомнил, Джоунс. Черт возьми, как я мог забыть?

— Что судья? — Джоунс дотронулся до рожка аппарата.

— Наш ланч, прошлым месяцем. Кажется, вы что-то говорили о своих избирателях на севере вашего округа…

— С тех пор, как уехала компания по производству мыла, весь этот чертов район на пособии по безработице, — пожаловался Джоунс. — Мы значительно сократили им налоги, но…

Холмс поднял руку:

— Правильно. Все эти несчастные избиратели на пособии. Разве же я не читал в «Вашингтон Пост»{72}, что некоторые из них приезжали прошлым месяцем в автобусе для встречи с вами?

— Это была кучка представителей левых профсоюзов, — крикнул Джоунс. — Они весь день сидели в моем офисе, требуя, чтоб я что-нибудь сделал.

Спикер изучал кончик своей сигары.

— Теперь я вспомнил. Нам пришлось вызывать охрану, чтобы выставить их. — Он взглянул на нас шокировано и недоуменно: — Вы знаете, что некоторые из этих людей лежали на полу в кабинете конгрессмена?

Конгрессмен Джоунс встревожился. Я знал, что за этим последует, и Джош, судя по его легкой улыбке, тоже.

Спикер продолжал:

— Вчера я встречался с директором НАСА, Джоунс, и он спрашивал у меня список возможных мест размещения нового центра. Похоже, когда придет время, он не захочет сталкиваться с какими-либо дискуссиями относительно своего нового бюджета. Я знаю, это обойдется налогоплательщикам в миллионы, но бесспорно осчастливит уйму других налогоплательщиков, где бы ни был построен центр. Я спросил директора: «Как вы думаете, сколько людям этот центр даст работу?» — и он ответил, что по заниженным данным, четырем или пяти тысячам человек. Такой проект не только осчастливит многих налогоплательщиков, но и доставит удовольствие некоторым лидерам в штате.

Старый конгрессмен наклонился вперед, глаза острые и яркие, лицо — само внимание.

— Я сказал ему, что назову место, которое мне нравится, завтра, — заявил Холмс. — Знаете конгрессмен, какое место, я думаю, подойдет больше всего?

— Я слушаю, судья.

— Ваш штат, сэр, ваш штат. Эти горы с плоскими вершинами, прямо рядом с городом, где люди раньше производили такое душистое мыло. Потребуется много людей, чтобы построить центр, но когда строительство будет закончено, работы будет еще больше. Не будет ничего странного, если перерезать ленточку приедет президент.

Холмс откинулся на спинку, чтобы сбросить с сигары пепел.

— Центр стоимостью в двадцать миллионов долларов у вас в округе, а вы и президент перерезаете ленточку. Как вам это нравится?

Джоунс медленно переключил мощность слухового аппарата.

— Так какое же имя этого молодого парня от Нью-Йорка? — спросил Джоунс. — Ну, которого вы хотите назначить в комитет?

Когда Джоунс ушел, Холмс вызвал Граймеса от Юты, другого конгрессмена в подкомитете, а потом членов всего комитета. Похоже, у каждого был заготовлен какой-нибудь законопроект, и Холмс язвительно спрашивал их, готовы ли их законопроекты для обсуждения в подкомитете — законопроект погибнет, если не пройдет подкомитет — и давал им совет и согласие, как работать и перерабатывать законопроекты. Каждый раз, конечно, он упоминал в своей обычной манере, что назначил молодого Келли Шеннона от Нью-Йорка в подкомитет конгрессмена Джоунса.

Теперь, убедившись, что Келли попал в комитет, Джош и я с одобрения председателя принялись организовывать работу штата. Как постоянно случается с комитетами, которые долго работали, он почил на засохших лаврах, а качество его штата ухудшалось. Следователи забыли, как расследовать; штат советников постоянно менялся или переходил в другие комитеты; заседания были явно поверхностны. Большинство из материалов, рассматривавшихся на открытых слушаниях, шли от агентов органов правопорядка по стране, которые настойчиво предлагали свои досье комитету с сознанием, что на слушаниях они получат от общества посвящение в рыцари, когда будут свидетельствовать их окружные прокуроры и просекъюторы, и в финальном докладе. В комитете было три долговременных следователя: два бывших конных полицейских и отставной коп. Они так долго работали в комитете, что перевезли свои семьи в Вашингтон, прошли через женитьбы, смерти и выпускные вечера детей — и все потому, что публично комитет был против порока в любом его проявлении. Их работа теперь состояла из вручения повесток и получения фотостатов из Национального Архива, Библиотеки Конгресса{73} или путешествий в Нью-Йорк, Чикаго, Флориду или Лос-Анджелес, чтобы копировать материалы из досье дружественных местных полицейских комиссаров.

Большинство директив шло от бывшего нью-йоркского репортера, который на самом деле был личным пресс-агентом Джоунса. Он знал свое дело в Вашингтоне, но давно спился.

В день, когда мы посетили офис Джоунса, мы нанесли визит и бывшему журналисту. Джош кратко изложил, что грядет, а потом предупредил, что если он устроит преждевременную утечку информации или будет стоять у нас на пути, его вышвырнут из комитета и вовсе лишат работы. Джош был безжалостен. Мое сердце разрывалось, глядя на пожилого человека с трясущимися руками и покрасневшими глазами, но жестокость была необходима — пьяницы и мстительные бабы очень опасны при планировании важных дел в Вашингтоне.

Я позаботился о других старожилах из штата следователей. Я уверил их, что для них работа сохранится и под моим руководством у них, видимо, будет больше времени на поездки. Это понравилось им, как единственный законный способ для работающих в штате комитета выклянчивать деньги у нашего прижимистого дяди Сэма.

С Джоунсом трудностей не было. Как я говорил, ветеранам-политикам не надо ничего втолковывать дважды; Джоунс знал, что ему не повредит, если его седая голова появится в миллионах гостиных американцев; кроме того, он уже видел свой космический центр.