Чтение онлайн

— Очаровательные вещи ты читаешь на ночь.

— Издержки должности. В моей работе надо держать кончики пальцев на пульсе самых курьёзных случаев, брат мой, ибо всё, что необъяснимо, может таить в себе скрытый мотив. Но да, по этой же причине отчёты о самых странных мотивах тоже порой попадают на мой стол…

— В любом случае, я хочу знать больше о людях, благодаря которым я признал, наконец, что мои родители не так уж и плохи.

Тир-и хмыкнул.

— Я узнаю, конечно, но подозреваю, что это просто возраст.

— Намекаешь на мою старость?

— Намекаю, что ты перешёл в стадию три. Ну ту самую, которая, по теории менталистики, “принятие и понимание”.

— Я её давно прошёл, ты ведь заметил?

— Ну, если ты так говоришь. Слово “любовь” давно перестало вызывать у тебя перекашивание рожи, не подскажешь?..

Я отмахнулся от этой ехидной крысиной задницы.

— Постарайся найти информацию, будь так добр. Если не получится, то дай мне знать, я попрошу у кого другого.

— Чтобы у меня — и не получилось?.. Обижаешь, братец. Жди сведения к завтрашней ночи.

И он растаял в воздухе, как неверное сновидение.

..Позер.

**

Сладкую парочку психов с тяжёлым детством я отыскал в студенческом кафетерии, где они мило ворковали над какими-то бумажками. К моему искреннему удивлению (и внутреннему одобрению), оказались это на сей раз не тезисы о любви, но вполне себе учебники по теории магии.

..Ну наконец-то.

Мне было даже как-то слегка неловко прерывать, но один вопрос стоял так, что просто так не опустишь.

Так что я запрыгнул на стол перед Аданом, небрежно уселся прямо на заметки и сообщил ему:

— Я готов принять тебя в ученики.

Его брови приподнялись, взгляд ищуще прошёлся по моему лицу; котик явно не знал, как меня понимать.

А никак. Такой вот я непредсказуемый.

— Мне казалось, у нас был некий договор…

— Нет, я не о том. Я, так и быть, согласен взять тебя в полноценные ученики. По всем правилам, как принято. Взаимные обязанности, связь ученик-учитель, все дела, — ох, во что я только влажу, а… Но Шийни бы одобрила.

Наверное.

— И зачем мне к тебе в ученики? Чему ты можешь меня научить?

Ох, я ведь тоже был таким в восемнадцать… В среднем мне нравится, что здесь нет закона старшинства, я вроде как добиваюсь подобного у нас.

Но иногда принципа “уважай старших, они видали побольше дерьма, чем ты” всё же не хватает. Как правило, вот именно в такие моменты.

— Ну я даже не знаю… Понимаешь, тут вот какое дело: если коптить разные небеса достаточно долго, годиков эдак триста, то в башке собираются разнообразные знания. Которыми надо делиться, чтобы продолжать круговорот знаний, который так же важен, как круговорот смертей и рождений. По крайней мере, так утверждают наши философы. По их мнению, если новое поколение вдруг получает намного меньше знаний, чем предыдущее, то это подлинная трагедия для любой нации. Я этот постулат хорошо помню, потому что меня заставляли учить эту ерунду, пока я отбивался, убегал и прятался… Сложновато ценить философские трактаты, когда тебе четырнадцать и в голове что угодно кроме. Но со временем осознаёшь ценность того, что учителя вбивали тебе в голову всеми силами… Ты мог многое узнать из книг и снов, парень. Но, при всём уважении, тебе ещё учиться и учиться.

— Я не думаю…

— Не вздумай отказываться! Снежка хороший учитель, — сказала Ван-Ван серьёзно. — Я могу это точно сказать!

Адан моргнул.

— Я не в восторге от того, чтобы создавать с кем-либо какие-либо мистические связи, — сказал он холодно. — Мне хватило этого добра.

— Решение твоё. Но, как твой учитель, я стану тем, кто позаботится о тебе. По законам моего родного мира, твоё ученичество будет значить, что ты больше не принадлежишь своей семье.

Ментальное поле вокруг нас мгновенно сгустилось.

— Я и так им больше не принадлежу.

Я склонил голову набок:

— Ты уверен?

25

Его лицо исказилось так, что любо-дорого смотреть.

На миг я испугался даже, что он прибьёт меня на месте, или попытается, по крайней мере — а там как пойдёт. Получилось бы у него или нет, тут вопрос дискуссионный.

Но надо отдать парнишке должное и в этом тоже: контроль над собой он восстановил, пусть и не сразу.

— Я больше не принадлежу им, — на этот раз слова вырвались низким, полным ненависти шипением.

— Мы принадлежим тем, кому мстим, и тем, кому ненавидим. Умение отпустить — вот подлинное отсутствие принадлежности.

— Это ещё что-то из твоих философских уроков?!

Из тётушкиного, да.

Но понял я её слова очень медленно; я вообще был тугодумом.

— Это правда, которую я признал далеко не сразу. Для тебя эта правда остаётся единственным спасением.

— И ты предлагаешь меня спасти, — протянул он ядовито. — Как трогательно. Я видел тебя в том сне, ты ведь понимаешь? Я помню, кем ты был.

— Я тоже помню, кем я был, — я спокойно встретил его взгляд. — Я могу только надеяться, что я стал лучше. А ты?

— Я тоже хочу быть лучше. Я собираюсь исправить то, что они натворили… Что они заставили меня сделать… — его лицо исказилось.

Глупо, но для начала неплохо.

— Это невозможно исправить, и я не верю, что ты этого не понимаешь. Твои… так называемые родители в своих заблуждениях сотворили слишком много таких вещей, которые можно считать неотменяемыми. Всё, что ты можешь сделать по этому поводу — слегка подкорректировать последствия. И в этом я готов тебе помочь.

— Помочь?

— Да. Помимо всего прочего. Вот тебе факт, который мне кажется очевидным: чтобы исправить что-то, мы должны вынести то, что они сделали, на свет.

— Я не понимаю, чего ты собираешься этим добиться.

— Мести, например?.. Сделай это. Открой правду о них миру, покажи, что они сделали. Пусть другие судят их, не ты.

— Как будто их осудят правильно! Как будто меня кто-то увидит чем-то, кроме монстра! Как будто хоть кто-то поймёт…

— ..Боюсь, в чём-то ты прав. Тебе после этого нужно будет уйти. Но это не значит, что общественное мнение будет на их стороне.

— Не раньше, чем я в полной мере заставлю их увидеть…

— А что, существует полная мера?.. Слушай. Никогда не достаточно, парень. Таких надо останавливать, чтобы они не загубили ещё больше жизней. Иногда нужны демонстративные наказания, чтобы показать пример, и жёсткие законы, гласные и негласные, чтобы страх наказания сдерживал желающих повторить “подвиг”. Можно попытаться выпустить часть злости и почувствовать себя лучше; хотя не факт, что это хоть как-то поможет. Обычно не помогает, так-то я в этом эксперт. А вот это вот “что сделать с ними, чтобы было достаточно?” — просто смирись, что никогда не достаточно. Никакое количество боли, страданий или крови не исправляет то, что уже сделано, хоть ты всему миру отомсти и дальше пойди.