Чтение онлайн

— Это из-за тебя меня выгоняют из Академии! И, поскольку я не доучилась даже до первого порога, моего Лорда развоплотят!

Сомневаюсь, если совсем уж откровенно, но предположим для продолжения диалога, чтобы добиться нужно эмоционального накала…

И сработало: Ван-Ван ахнула, прикрыв рот ладонью.

Ладно, теперь, кажется, мой выход.

— О мать моя Бездна, что же с тобой не так… — сказал я лениво, возведя глаза к потолку. — Деточка, в чём твоя проблема? Не хочешь развоплощать фамилиара? Не уходи из Академии.

Теперь, когда Найделлы больше не правят балом, да ещё и после утреннего представления моя говорливость — точно не самый большой секрет. И значит, теперь я могу, наконец, вмешаться в этот непрекращающийся цирк.

— Что значит — не уходи?! Ты…

— То и значит, — отрезал я сухо, повернувшись к ней. — Если ты не хочешь уходить, не уходи. Всё просто. Хватит валить свои проблемы на чужие головы.

— Я не могу остаться! — а возмущения-то сколько…

— Да? И почему же?

— Из-за неё! — дрожащий от праведной ярости перст указал на Ван-Ван.

Адан тихо фыркнул и вернулся к записям, пробормотав под нос что-то подозрительно похожее на “Если хочешь учить, учи”. Я мысленно выругался на все лады, вспомнив все выражения, подхваченные мной во время отпуска с наёмниками, и мрачно повернулся к Белинде.

— Слушай, детка, ты забываешь, что я тоже был там. Не хочу тебя расстраивать, но мне, в отличие от твоей мамочки, ты не можешь сказать, что эта ужасная Брэндт набросилась на тебя просто так…

— Но так и было! — воскликнула она, да с таким жаром, что я для себя убедился: действительно в это верит.

…

Вот примерно поэтому я всегда спорил со сторонниками “заклятие правды — абсолютное доказательство” идеи. Потому что ерунда это.

Человеческий разум, память, живущая в нём, и представления о мире и себе — это субстанции такие тонкие, что неведомо, смеяться или плакать. Кажется, в литературной теории существует определение “ненадёжный рассказчик”; мало кто при этом признаёт, что любой рассказчик по умолчанию ненадёжный.

Я тяжело вздохнул и внимательно посмотрел на Белинду, осторожно касаясь её ментального фона, чтобы хоть немного настроить её на самокритичный лад.

— Ты пришла туда, где тебе было не место, и начала угрожать Ванине, что добьёшься моего развоплощения. Тебе не кажется, что это было немного невежливо с твоей стороны?

— Но я ничего ей не делала!!

— То есть ты считаешь, что угрозы — это ничего? Как мило…

Белинда скривилась:

— Твой фамилиар — такая же лживая тварь, как и ты сама!

Ну послушайте только, какая прелесть…

— Деточка, — сказал я мягко, — не знаю, как бы это так сформулировать, чтобы ты поняла, но судьба твоего фамилиара только в твоих руках. Ты сама заварила эту кашу…

— Ложь! Она всё начала! Она первая на меня напала! Она!!

Я просто прикрыл лицо лапой. Почему они все такие разные, но при этом такие… одинаковые?

Может, плюнуть вообще на все эти глупости? Выберем Бао-Ко нового, вменяемого хозяина, который будет ценить то, что ему даровано. Или каким-то другим способом его сохраним…

— Прекрати!

Я моргнул и удивлённо уставился на Ван-Ван, которая вскочила и схватила Белинду за руки.

Белинда вздрогнула, застыла, будто ожидая удара, и я с нарастающим удивлением понял, что она… действительно боится Ван-Ван. То есть, по-настоящему. На рефлексивном уровне.

..Интересно.

Может быть, всё это время я не до конца понимал основу её поведения, точнее, неправильно оценивал некоторые детали…

— Прекрати говорить ерунду! — воскликнула Ван-Ван, ничего не замечая. — Какая разница, кто первый начал?! Кого это интересует теперь?! Кому от этого легче?! Важно то, что происходит сейчас! Твоего фамилиара не будет больше, почему мы стоим и выясняем непонятную ерунду?!

— Ерунду?! — взвизгнула Белинда. — Это для тебя ерунда?!

— Конечно ерунда! — возмутилась Ван-Ван. — Это же кошмар, потерять фамилиара! Какая прямо сейчас разница, почему всё случилось?! Надо делать хоть что-то!

— Не трогай меня, а то я закричу! — голос Белинды был тонким и слегка подрагивал.

Ван-Ван отпустила её, но энтузиазма не растеряла.

— Слушай, так нельзя. Я принесу тебе клятву, что я не буду к тебе и близко подходить, хочешь? И никогда не заколдую первой! Мы можем договориться, что говорить и делать, умолять вместе, пореветь, притвориться лучшими подругами! Главное — прийти к ректору вместе и разобраться с этим!..

— О, теперь ты так запела? Это очередная твоя ложь, чтобы никто не понял, какая ты на самом деле?!

— Да какая разница, кто какой на самом деле, когда я предлагаю тебе помочь?!

— О. Это поэтому ты пошла к Найделлам, чтобы они оставили тебя в Академии, а потом сдружилась с их сыночком? Потому что плевать, кто на твоей стороне?! Это так ты себе это всё прадставляешь?

— Да! — выкрикнула Ван-Ван. — Я знаю, что они такое, но это не значит, что я отказалась бы от их помощи! Мне всё равно, кто мне помогает, если он помогает, если всем другим плевать!

— Ты мерзкая!

— А ты — избалованная идиотка!

Ух ты.

Я удивлённо уставился на Ван-Ван, которая последние слова буквально выкрикнула, и чуть не всплакнул: вот примерно так, прямо на наших глазах, растут дети.

Ван-Ван икнула, прикрыла губы пальцами, как будто пыталась сама себя заткнуть, но потом упорно тряхнула хвостами.

— Идиотка! — воскликнула она громче, будто проверяя голосовые связки. — Не всем тут всё желаемое преподносили на золотом блюде, и рано или поздно пора привыкать, что за это всегда надо платить!.. Плевать, что ты обо мне думаешь, но соглашайся на помощь, пока я тебе предлагаю! Вместе мы сможем уговорить ректора, чтобы тебя оставили в Академии!

— Ты… ты… — бедняжку Белинду заело. Очевидно, идея того, что Ван-Ван в принципе говорящая, не приходила ей в голову. — Да кто тут идиотка?! Сказано же тебе, мои родители приняли решение! При чём тут ректор?!

— При чём тут твои родители!? Ты уже переступила порог первого совершеннолетия, ты сама можешь решать, тебе для этого даже ничего ломать не надо!

Лапа-морда.

— В смысле — ломать?..

Ван-Ван поняла, что сболтнула лишнего, и быстро покачала головой.

— Не важно! Я не хочу, чтобы твоего фамилиара развоплотили!