Чтение онлайн

Н-да.

Я даже не знаю, где начинать разматывать этот клубочек.

Гэвин хохотнул. Мне почудилось, или я слышу всхлипы в его смехе?

— О, это прекрасно… Прекрасно! Знаешь, что в тебе бесит меня больше всего? Ты похожа на мою мамочку!

…

— Ауч, — сказал Кеша.

Я только тяжело вздохнул.

Почему меня это даже не удивляет, а?..

— ..Я смотрю на тебя и вижу это, так ярко, что хочется встряхнуть тебя посильнее и проверить, не оторвётся ли в процессе твоя тупая башка! Ты решила найти кого-то, об кого можно пострадать, да? Это об этом?

Надо же. Не ожидал.

— Нет, конечно же нет! Это не так! Я тебя люблю!..

Он фыркнул.

— О, не заливай! Ты пришла сюда, чтобы я сорвал на тебе злость, ты заявляешь, что любишь меня, когда я чуть ли не плевать на тебя готов — кого тут ты хочешь надуть, дорогая? Ты наказываешь себя мной! И знаешь что? Моя жизнь достаточно хуёвая без того, чтобы быть чьим-то наказанием!

По щекам Ван-Ван потекли слёзы.

— Ты всё понял не так!

— О, в задницу этот бред! Что я понял не так? Ты пришла сюда, чтобы пострадать ради любви? Чтобы меня пожалеть?! Так знаешь что? Пошла ты!

— Я всего лишь хотела…

— Чего? Поутешать меня?

— Чтобы ты не был один!

— И каким же это волшебным образом я с тобой не один? Единственный человек на этом грёбаном свете, рядом с которым я был не один, истёк этой ночью кровью в этом грёбаном лесу, потому что был идиотом! Потому что совался спасать, как дурак, всех подряд, и считал себя хорошим, правильным парнем. С ним никто никогда не был одинок, и что теперь? Теперь он сдох, потому что так заканчивают все такие дураки. А выживают такие, как мы с тобой: сломанные, капитально сломанные игрушки, которые будут одни, с кем бы они там ни были! И ты такая же, даже не отпирайся — сломанная. Потому бегаешь тут за мной, чтобы я тебя наказал. Признай это — или убирайся!

По его щекам теперь уже полноценно текли слёзы, но вряд ли он их замечал.

Ван-Ван помедлила, сглотнула…

— А если признаю? — спросила она тихо, делая шаг к нему.

Да ладно.

— Да ладно, — пробормотал Кеша, — не ожидал.

Между тем, голос Ван-Ван подрагивал, она стояла вплотную к нему, глядя прямо в глаза. Тьма, жадная и глубокая, плясала между ними.

— Признаешь…

— Признаю, что сломана. Признаю, что хожу за тобой, что люблю тебя, хотя знаю, что ты никогда меня не полюбишь, хотя ты ведёшь себя, как козёл, потому что я сломана, потому что ты заставляешь меня чувствовать боль, и отчаяние, и жажду — и это намного лучше, чем ничего. Потому что я хочу, я так хочу на самом деле знать, о чём они пишут в книгах, потому что я…

Она запнулась.

По её щекам потекли слёзы.

— Я хочу чувствовать хоть что-то. Но я не умею. А ты… Пока я люблю тебя, я чувствую. И знаю, что жива.

..

— А забавная она у тебя, — заметил Ке-Ша. — Я всё гадал, наблюдая со стороны, как такой весь забавный и полный тайн ты достался ей. Теперь у меня вроде как нет вопросов.

— О да, — согласился я, слишком шокированный происходящим, чтобы выродить более осмысленный ответ.

— Видал я такое, особенно у ребят их возраста, — вздохнул Ке-Ша. — Случай, когда у ребят резонирует друг на друга самое худшее, что только в них есть. Никогда хорошо не кончается… Но да. Бывает красиво.

…

— ..Не чувствуешь ничего? — хохотнул как-то нервно Гэвин.

— Не умею, — сказала Ван-Ван. — Я даже не знаю давно, где настоящая я. Всё вокруг как будто представление, где я просто играю роль. И я растворяюсь. Боль… Про боль я знаю много. В это я по крайней мере умею. В отличие от всего остального.

— Ха!.. Хотел бы я не чувствовать ничего. Но всего слишком много, слишком больно, и… Ты не поймёшь.

— И все эти чувства смолкают только тогда, когда ты делаешь больно, себе или кому-то.

— Как…

— Я же сказала, я знаю. Не по себе, но… Я видела такое.

..

— Что и требовалось доказать, — пробормотал Ке-Ша. — Какой же пиздец… Хотя, конечно, ещё издержки возраста.

— Думаешь, это проходит?

— Ну, смотря у кого. У большинства наших клиентов — нет. Но они, согласись, хреновая выборка. Я бы не равнялся.

..

— Слишком много, слишком ярко и больно, — сказал Гэвин тихо, глядя в пустоту. — Этого постоянно слишком много, и я тону в этом, я просто не знаю… Я должен быть сильным. Я должен всё контролировать. Но у меня ничего не получается, я ничтожество, и теперь он мёртв, и это не важно, ничего не важно, потому что я не хочу… Вообще ничего не хочу. Я…

— Ты наказываешь себя.

— А ты — нет?

И тогда она поцеловала его.

22

*

Я уставился на это безобразия, впав в философскую задумчивость, потому что не совсем понимал, как на это реагировать вообще.

То есть ясно, что, как учитель и воспитатель, я вроде должен вмешаться в творящееся безобразие и призвать наглеца к порядку… Но наглец сам слегка в шоке и честно пытался мою подопечную прогнать прочь.

То есть, к порядку я вроде как должен призвать саму подопечную. И, будь мы дома, сделать бы это пришлось в любом случае, потому что приличия. Но здесь…

— Послушайся моего совета и не лезь, — сказал Ке-Ша, заинтересованно рассматривая их, — здесь у нас лучший способ справиться с искушением. В действии.

Я мрачно покосился на него. Прав он или нет, но…

— Отвернись.

— Эй! Ты же смотришь!

— Я да, я её учитель и должен видеть, когда надо будет вмешаться. А тебе нельзя.

Ке-Ша обиженно пошевелил ушами и отвернулся, пробормотав что-то про “вечно они весь кайф ломают”. Я великодушно сделал вид, что не услышал, и тоже наполовину отвернулся, чтобы наблюдать за происходящим только краем глаза — там эти двое отодвинулись друг от друга, только чтобы снова притянуться.

Хм.

— А с чего ты кстати вмешиваться решил? — Ке-Ша, которому “сломали кайф”, очевидно решил компенсировать отсутствие зрелищ дружеским общением. — Ну пусть развлекутся, тебе-то что?

— Они не пара. Во многих смыслах, — начиная от судьбы и заканчивая банальную логику. — Ты сам сказал, что они станут друг для друга только ядом… По крайней мере, он для неё точно.

— Ну чувак, ты по ходу просто слишком стар для этого дерьма… Любой яд в малых дозах лекарство, слыхал такое?

— Что прости?

— Ты что, не знаешь, что такое подростковые гормоны? Им обоим по восемнадцать, в конце концов! Покажи мне хоть кого-то, кто в этом возрасте влюбляется во что-то толковое?.. Ладно, допустим, иногда бывает, потому что иногда бывает вообще всё. Но в остальном? Позволь ей почувствовать, что она победила, сбросить пар немного, чтобы туман в голове развеялся. Поверь, это прочищает мозги лучше клизмы…

— И стоит порой очень дорого. В моём мире, по крайней мере, одно такое искушение, которому поддаются, может стоить даже жизни. Особенно для женщины.