Чтение онлайн

— Да, об этой части я слышал краем уха.

— Ну вот, тогда это обсуждалось за закрытыми дверями. Но историю замяли, потому что “к таким вещам нужно относиться с пониманием, сочувствие горю” и прочие вещи в таком духе. Мне не хватало эмпатии, чтобы понять такое решение коллег, но и вмешиваться не стала. Они снова исчезли на несколько лет. Потом объявились и представили миру научную работу на тему того, что примитивная магия, видите ли, лже-наука, обман и заблуждение, со всеми вытекающими последствиями.

— Да, — Фаннд скривился. — Об этом я тоже слышал. И читал.

— Её почти все читали, и в этом проблема, потому что эта теория не должна была пройти даже начального одобрения. Именно тогда Ковен порвал с нами официальные отношения, и я их не виню: работа — полный бред. То есть, она выглядит логично на поверхности, но противоречит такому количеству базовых аксиом, что я даже не знаю, с чего начинать. И тем больше было моё удивление, когда она была одобрена. Почти единогласно, три или четыре исключения, включая учителя. Именно тогда я начала подозревать, что что-то не так. И не только я.

— Ты подразумеваешь учителя.

— Верно. И тех, кто проголосовал против. Удивительно, но все они погибли в течение нескольких лет, хотя считались самыми могущественными людьми института… Интересные факты, не так ли?

— Да. Но каким образом их никто не сопоставил?

— Это второй хороший вопрос. И он сам по себе — часть причины, по которой я с самого начала говорила о одержимости.

— Я не совсем…

— Обширное ментальное воздействие, нечто вроде магии запрета. Только этим можно объяснить тот факт, что, как только дело доходило до разбирательств или судов, объяснений или подозрений, всё стекало с них, как с кэлпи вода. Да, звучит безумно, как из мифа. Но что ещё это может быть, когда все прочие объяснения отброшены? Люди не замечают того, что творится у них под самым носом, забывают, о чём только что говорили, отвлекаются, зацикливаются на одинаковых фразах, поддаются тревоге и сомнениям, становятся агрессивны и глупеют на глазах — и всё это только в присутствии Найделлов. Они не проиграли ни одного дела, когда это доходило до публичного одобрения. Их почти никто не подозревал ни в чём, за редкими исключениями, но даже те, кто подозревал, не могли поймать их за руку. И самое интересное, эта картина не так уж уникальна. Она, зачастую, является одним из признаков контракта с высшей тварью… Хато. Объясни.

— Это — одна из высших степеней защиты, — подал голос демон. — Такая доступна существам разного типа, но очень высокого уровня. У нас в офисе это будут ребята не ниже начальника отдела, и только если взамен будет предложено нечто экстраординарное. На подобное способны также глубоководные, плывущие-в-космосе, знать из мира безумия, божества среднего и выше уровня, короли кошмаров и иже с ними, фоморьи короли и иже с ними… То есть, грубо говоря, в списке нет никого, с кем безопасно играть в игры.

— Вот как… Странно, но сейчас я не чувствую этого отвлечения.

— Именно, — прищурил полыхнувшие алым глаза Хато. — Что-то изменилось. Мы поняли это ещё тогда, когда с нами связался господин Родц: кто-то сломал запрет.

— Но это хорошая новость, не так ли?..

— Сложно сказать. Адан Найделл официально исцелён.

— Что? Но как это возмо…

— Да никак. Это невозможно. Разумеется, что бы ни было внутри этого тела, оно не Адан Найделл.

Я вздохнул.

Нет, вообще вывод логичный. Не совсем верный, правда, но это уже другой вопрос.

Адан прав: кто бы ни смотрел, они увидят в нём чудовище, укравшее человеческое тело. Я не представляю, как на данном этапе можно было бы доказать обратное.

Фаннд между тем медленно покачал головой.

— Это во многом спекуляции, — сказал он, — и я хотел бы видеть те доказательства, которые вы собрали. Но если какая-то часть из этого правда… Я сегодня же свяжусь со столичным представительством фонда. В любом случае трупы со всеми уликами надо законсервировать и переправить в столицу, это всё не шутки, а очень серьёзные вещи… И завтра посмотрю на этого исцелённого.

— Думаешь, тебя пустят на территорию Академии?

— Пустят, — вздохнул он. — Там как раз завтра будет предварительная встреча с девушкой, которая, сама того не зная, стала свидетельницей и жертвой нескольких преступлений. Там много нехороших вещей, фонд Дайяны не могли в него не вовлечь. Мы рассматриваем такие случаи от имени императорской четы, и меня, как главу местного представительства фонда, обязаны впустить.

— Тогда начнём ритуалы консервации и освидетельствования. Учитывая особенности дела, надо всё сохранить с осторожностью, чтобы к уликам было не придраться. Потом нам нужно ещё поговорить с этим демонёнком из офиса, пока его не развеяли. Любопытно будет послушать, что он скажет…

Да, мне тоже.

Именно потому, быстро толкнув Тир-и плечом, я поспешил по вентиляции дальше: всё, что мне надо было услышать здесь, я услышал.

38

Ке-Ша нашёлся в клетке, предназначенной для демонов: мощные чары, вписанные в прутья, и начертания на полу говорили сами за себя.

Он выглядел, как человек… Рогатый и хвостатый человек, ради справедливости. Но все остальные черты стали вполне человеческими. Не идеальной маской, какой казался облик того же Хато (я бы поставил чей-нибудь хвост, что то было “стандартное обличье номер что-то там”, один из костюмов, которые принято носить у офисных демонов; тётушка как-то рассказывала, что список и форма обличий создаётся специальным отделом и варьируется в зависимости от моды и мира). Но нет, облик Ке-Ша казался слишком живым и непродуманным, чтобы быть обличьем.

Я бы поставил, что именно так он выглядел перед превращением в демона.

На вид Ке-Ша было около двадцати лет. Правда, я не знаю, в каком возрасте в его мире магия накапливается в организме достаточно, чтобы начать замедлять старение, но обычно с людьми это происходит в районе двадцати пяти - тридцати лет… При условии, что они живут в магическом мире, конечно.

Он выглядел неважно, измождённым и истощённым. Сидел, обняв колени, и равнодушно таращился на сияющие на полу символы.

Двое приставленных к нему стражей, исключительно хорошие люди, эпизодически нажимали на специальную руну на столе, которая посылала энергию боли вдоль решёток. Очевидно то, как Ке-Ша дёргался, они находили очень весёлым — они ржали, как пьяные лошади, и тянулись к руне снова. С каждым таким ударом облик Ке-Ша значительно истончался.

В целом, у меня самого было некоторое настроение повеселиться. И что-то мне подсказывало, что я знал намного больше отличных развлечений в этом диапазоне. Но они были мало совместимы с жизнью, и, поскольку я нынче вроде как герой, убивать стражей направо вроде как неловко. Не очень вяжется с имиджем.

К счастью, Тир-и решил мою моральную дилемму, просто погрузив эту парочку в сон. Насколько я знал драгоценного кузена, сновидения едва ли будут приятными, так что…

— Я поговорю с мальчишкой, а ты найди, как вытащить его отсюда.

Тир-и кивнул и растворился в тенях.

Вздохнув, я перетёк в свою околочеловеческую форму и встал у решётки, осматривая плетения. ..Нет, лучше всё же открыть, а не взламывать — тут или выбивать чистой силой, или полночи возиться. Ни то, ни другое не звучит как самый лучший план.