Чтение онлайн

— Нет необходимости, — встряла госпожа Дэлль, — это предусмотрено плетениями его тюрьмы.

Улыбка господина Фаннда дрогнула. Его ментальное поле довольно угрожающе всколыхнулось, но после схлынуло, оставив ровный, успокаивающий, явно профессионально-отработанный поток энергии.

А неплохо, я оценил.

— Тогда я всё же попрошу вас, молодой господин, ответить на несколько вопросов. Хотя бы для того, чтобы очистить… Ну, более-менее очистить имя Гэвина Фронна. И удостовериться, что справедливость, хотя бы частично и запоздало, но всё же некоторым образом восторжествует.

— И вы думаете, сможете этого добиться? — спросил Ке-Ша скептически.

— Не знаю, но попытаюсь. Я, знаете ли, поклялся перед лицом всех известных богов и миров, что из этого будет состоять моя жизнь: я буду пытаться сделать всё правильно. И, если я всё про вас немного понял, в этом мы с вами похожи.

Ке-Ша сглотнул и вопросительно глянул на меня.

Я коротко кивнул.

Во-первых, это не противоречит интересам гаремного кошака. Собственно, я почти уверен, что это Бонечкинеы лапки поучаствовали в том, что леди Дэлль со спутниками нынче здесь.

Также это технически может считаться выполнением приказа моей подопечной, что тоже неплохо.

Ну и да, не то чтобы я был любителем правды всегда и во всём, но местное грязное бельё явно нуждается в стирке. Слишком уж некоторые обнаглели. И (опционально) спятили. Таких надо останавливать, пока это не кончилось совсем уж бедой… Тем более что, для многих, оно уже ею кончилось.

Опять же… Если отбросить все нюансы и мелочи, я хочу, чтобы план гаремного кошака более или менее сработал и это предали огласке. Просто потому что считаю, что это очередной шаг в правильном направлении. Опасный шаг, конечно — некоторые под таким соусом могут и вовсе попытаться протащить идею, что Академия не должна существовать, или надо запретить демонологию, или ещё какой-нибудь бред, основанный на громких заявлениях и частных случаях… Это такое дело: начиная шторм, ты никогда не знаешь, каких китов и монстров выкинут на берег высокие волны. Но есть большая вероятность, что огласка дискредитирует идеи Найделлов и уменьшит количество их сторонников. Уже результат.

Опять же, это полностью свяжет руки лорду Рилу. Не знаю, насколько он был в курсе методов своих подчинённых, но готов на что угодно спорить, что отречётся он от них при первом же намёке на то, что тут на самом деле творится.

Конечно, я не думаю, что удастся раскрыть и доказать всё. Но даже часть правды, поданная в нужном свете, будет значить, что Бонни выиграл, причём не битву даже, а войну. И я не считаю, что гаремный кошак тут во всём прав… Но он явно правее.

Ну и снова… Победа Бонни будет значить, что то, что леди Шийни сделала для этого мира и его духов, чего-то стоило.

И я хочу этого.

Потому…

— Спрашивайте, — сказал Ке-Ша. — Я отвечу.

Господин Фаннд тут же кивнул, присел на пол так, чтобы оказаться с Ке-Ша на одном уровне, настроил какие-то записывающие чары и начал.

Первый вопрос, конечно, меня позабавил:

— Вы чувствуете себя комфортно? Готовы к длинному разговору?

Ке-Ша фыркнул:

— Это что, шутка? Я в клетке, которая мучает мою сущность. Конечно, мне очень комфортно! Разве может быть иначе?

Господин Фаннд моргнул.

— Подождите… Но должен же быть способ остановить боль! Мы должны…

— Подобные клетки по умолчанию созданы, чтобы причинять боль, — отметила леди Дэлль. — Это клетки для демонов, которых арестовали. Они истончают сущность.

— Но это…

— Так это работает.

Мы все смотрели на господина Фаннда. Тот сглотнул.

— Есть ли возможность сначала отпустить его, а потом расспросить?

Я выразительно покачал головой, как бы намекая: когда я сломаю стену, никому будет ни до чего.

Господин Фаннд глубоко вдохнул и тихо выдохнул.

— Ладно, — сказал он, — тогда давайте постараемся завершить это так быстро, как возможно. И давайте начнём, пожалуйста, с того, как вы стали… работать на офис. Ту часть, что вам позволено рассказать, разумеется.

Ке-Ша моргнул.

Хато издал звук, подозрительно напоминающий смешок.

— Да из этого никто не делает особого секрета, но — зачем? Контрагенты почти никогда не спрашивают.

На губах господина Фаннда возникла странно-хищная улыбка.

— Доверьтесь мне, — сказал он, — это может быть очень важно.

И разговор пошёл по новому кругу.

Надо отдать должное господину Фаннду: тот умел задавать вопросы и слушать.

Он интересовался особенностями и условиями контракта, положением демонов, обстановкой в семье Фронн и так далее и тому подобное.

Ке-Ша рассказывал. Не то чтобы я услышал что-то шокирующее, но некоторые моменты заставили меня поднять брови. Наконец, господин Фаннд завершил разговор и остановил запись.

Он выглядел до странного усталым, но вместе с тем — как гончая, почуявшая кровь.

Интересный человек.

— На этом всё, — сказал он, — теперь, будьте добры, раздраконьтесь и вытащите его отсюда. Только будьте осторожны, ведь пока что я, в случае чего, не смогу прикрыть вас официально. Конечно, никто не посмеет вас убить…

— Прям-таки не посмеют? — удивился я. — Потому что примут за дракона?

Не то чтобы у меня были претензии, но мне казалось, форма местных драконов значительно отличается от наших.

— За селенити, — ответила Бэрни сухо. — Ну, или полукровку, что вероятнее. Но убить не посмеют в любом случае, что бы ты ни натворил.

— Но лучше не попадаться, — подмигнул Хато со странной ухмылкой на идеальных губах. — А то может быть неловко.

Я быстро перетряхнул чердак своей памяти на предмет нужной информации. Один из бестиариев, которые я успел просмотреть, тут же всплыл в памяти.

— Селенити? Тёмные небесные змеи? Энерговампиры, специализирующиеся на сексуальной энергии и романтической привязанности?

— Да, они.

Это было… немного оскорбительно, но не совсем неточно — то-то Тир-и в таком восторге от сравнения…

И слегка странно.

Насколько я успел узнать, эти ребята были аналогом наших лис, но даже более опасным; проще говоря, довольно серьёзные монстры, способные в некоторых случаях причинить немало вреда. Почему все духи у них не живые, а селенити внезапно защищены всеми мыслимыми законами?..

— А почему селенити точно не убьют, что бы ни натворили? Не то чтобы я жаловался, но я не совсем понимаю.