Чтение онлайн

Витолт, когда земли разоряли, не сумел им отпора в своей земле дать, но, как только вышли, сразу же Лифляндию вширь и вдоль мечом и огнем повоевал и Дунемборг, замок укрепленный, с городком взяв и спалив, с большей втрое [219] добычей, чем они, в Литву вернулся. Крестоносцы тоже прусские и лифляндские быстро потом Литву разоряли и множество людей в неволю вывели, которых Витолт обменом пленных немецких освободил.

После этого король Ягелло, разозлившись из-за Литвы, удрученной отчизны, призвал второй раз Свидригелла из Пруссии, дал ему все Подолье, выкупленное у сыновей Спытка Мельштынского за пять тысяч гривен чешских. Сумму тоже больших денег, которую в Пруссии набрал и на войны накопил, Витолт и Ягелло немцам заплатили за него. Помимо этого вышеупомянутые замки Руси: Стрый, Жидачов, Шидлов, Стобницу и Другню и тысячи четыреста гривен разной платы с копей соляных. И однако эта щедрость королевская упорного Свидригайла не ублажила, ибо все же к крестоносцам удрал, и потом, вгоду Господнем 1404, король Ягелло и Витолт с господами литовскими, а также Конрад Юнгинген, мастер прусский, съехались на Святки к Расенжу для общего соглашения и был мир между ними под теми условиями, что Ягелло и Витолт землю жмудскую мастеру и Ордену прусскому уступили. И король Ягелло землю добжинскую должен был у них откупить за сорок тысяч злотых. Еще чтобы беглецов у себя с обеих сторон более не прятали и пленных возвращали. Еще чтобы крестоносцы всех законов, которые и на Литве, должны были придерживаться – отступить и не допускать никакому войску чужому через свои земли в Литву вторгнуться. Еще чтобы купечество в Литве и Пруссии свободными были. Написав это, Ягелло был в чести в Торуне у мастера. Когда однажды он ехал по этому городу, кухарка его всего помоями мерзкими из дому облила или случайно, либо с замыслом, и когда была за это за горло взята, король для нее здоровье упросил и вину отпустил. [219v]

Затем, в году 1405 Витолт имел другой съезд с крестоносцами у Ковна, где с ними мир вечный, более нужный, чем почтеный, принял, ибо им жмудское государство вечным дарованием записал. Дал им об этом два письма, одно латинским, другое немецким языком писанные.

Когда Жмудь бедная немцам служить не хотела, их чиновников ночью давила и убивала. Просили Витолта, дабы их немцам жестоким не выдавал, но Витолт их под иго немецкое мечом пригонял. Чтобы крестоносцы крепче их поработили, три замка в Жмуди они построили, два над Невежей, рекой, и третий в устье Дубесы, где в Неман впадает. Мир этот с немцами Витолт должен был, похоже, принять из-за московской войны.

Король Ягелло и Витолт, желая крестоносцев прусских от войны, к которой упорно против Литвы готовились, отвести, организовали встречу с мастером прусским у Ковна [242] , где, хоть съехались и долго о взаимном спокойствии советовались, но из-за высокомерия и надменности наглых крестоносцев ничего основательного не заключили и так напрасно разъехались. [221v] Потом вг оду Христовом 1409, когда был неурожай большой, в Литве, король Ягелло Витолту брату в Литву послал Вислой двадцать шкут (шхун) больших, нагруженных зерновыми, все из которых крестоносцы прибрали. Когда король через послов потребовал, дабы это вернули, насмехнулись над этим, говоря, что поляки способствовали обороне язычников против крестоносцев, христиан, и, кроме этого, еще большую обиду сделав, на купцов литовских в Рагнете нападение совершив, некоторых при этом побили и товары их все испортили.

Потому Витолт, этими обидами взволнованным будучи от безбожных крестоносцев, отправил с войском маршалла своего Рукибовда [243] , который, тихо на Жмудь придя, всех солдат крестоносцев (которые были при Михаиле Кохмайстере [244] , коменданте и старосте Новой Мархии) побил, повязал и из замков жмудских выбросил. Жмудь, которой давно надоело правление надменных немцев, освободил и в Литву вернулся.

Приехали потом послы от крестоносцев к королю Ягеллу, жалуясь на Витолта об отборе Жмуди и избиении своих солдат, о войне сразу же говоря, поскольку Витолт не хотел Жмуди вернуть, ни вред компенсировать. Спрашивали тоже короля, не хотел бы при нем стать. В чем король с мыслью долго бродил, что если бы Витолта оставил, то бы и его и отчизну, милую Великое княжество Литовское, крестоносцам безбожным на добычу должен был выдать. А если бы вместе с ним против крестоносцев стал, тогда бы на себя и на Корону Польскую побудил большую мощь немецкую, [222] прусской и венгерской войны, чего ему тоже господа коронные искренне отговаривали, говоря, чтобы скорее Жмудь пустую нежели Польшу во всем щедрую крестоносцам сдал. Отправил потом король с сейма ленчицкого к мастеру прусскому послов, из которых был передовым Николай Куровский, архиепископ гнезненский, желая по-приятельски по обидам, Витолтом учиненным, с ним найти согласие. Но мастер надменный с еще большим инстинктом войну сразу же на Литву начать грозил. Этой надменности будучи не в состоянии далее терпеть, архиепископ сказал: «Прекрати нас войной страшить, ибо знай, что если ты возмутишься Литвой, тоже нас с войной у себя сразу же дома будешь иметь». На что мастер: «Хорошо, хорошо, – говорит – так как уже знаю эту волю королевскую. Хочу тоже за голову, не за хвост хвататься». И так сразу же тех слов своих результатом подтвердил, ибо послов отправил, Добжиню большой мощью добыл и сжег и старост, Якуба Пломенского со всеми солдатами приказал казнить, потом Рыпин и Липин, города, первым штурмом добыл. При этом горожан, пахарей, шляхту с женами и детками по-язычески убивая. Злоторыюже осадил, которой восьмого дня добыл. Быдгощ также, когда ее мощью не мог добыть, с помощью сдачи перекупленного бургомистра взял.

И король, видя, что не шутка, говорил всей Польше, Руси и Литве на войну двинуться против крестоносцев. После чего Малые поляки с русаками в Волбож собрались и Великие в Ленчицу. Затем король, из Радзейова войска построив, двигался под Быдгощ последнего дня сентября, которую восьмого дня добыл. Мастер под Свецем свои собирать говорил, узнав об этом, король часть войска там своего послал, где поляки немцев разгромили и лагеря [222v] с шатрами взяли. А при этом послы от короля чешского Вацлава приехали, которые эту войну между королем Владиславом Ягеллом и Витолтом с прусским мастером сдерживали, утвердив с обеих сторон перемирие, до 27дня июня в году будущего. Но Зигмунт Корыбут, брата королевского сын, когда еще об этом перемирии не знал, с литовским войском в Пруссию вторгся и, три замка с городами взяв, много весей и волостей попалил, и с добычей и со множеством пленных немецких в Литву пришел. Потому крестоносцы, не принимая никакой отговорки о неизвестности о перемирии, тайно переправившись, в Литву через реку Нетупу вторглись, и, побив стражу литовскую у Искров, вгоду Христовом 1410 на Волковыск в месяце марте, 6– го дня, ударили в день воскресный, где множество людей, которые в костелы зашли, в неволю взяли и город сожгли. Эту деревню дым выдал. А Витолт, когда те в семи милях от Волковыска были, не смел немцам дать отпор, но в пуще с женой своей, пока не вышли, сидел. После этого в течение нескольких месяцев в Литве и в Польше мир был, когда обе стороны приговора Вацлава, короля чешского, ожидали.

В этом же году Ян Гус с Иеронимом, коллегой своим, новые смуты около веры замешали, видя большую нерасторопность (бесплодность) пап римских, которые в то время лишь за престол папский дрались, и лицам духовным большие убытки плодили.

Затем, когда время перемирия вышло с крестоносцами на день св. Яна Крестителя, король римский сделал приговор [223], дабы ему во власть дали дого да Добжинскую землю, и он потом должен был ее отпустить тому, кому бы считал по справедливости. Сказал также, дабы польское королевство никогда из восточного края не выбирало короля, только из западного, называя в краю восточном всех язычниками. Король Владислав, не ожидая приговора римского короля, отъехал, и с братом Витолтом тайно сговорился прусским крестоносцам войной сопротивляться. Но ранее послал король Витолта к Зигмунту, королю римскому, чешскому и венгерскому.

Витолт, посоветовавшись с братом Ягеллом, надеясь сам как можно лучше для спокойствия общественного сделать, с несколькими господами коронными: с Остыком, Румбовдом и Радзивилом, чиновниками своими литовскими, ехал к Зыгмунту, королю венгерскому, который тоже был в то время на королевство римское Рейхом после смерти Роберта, императора, избран, из-за чего, заигрывая с немцами, сторону крестоносцев держал. Там Витулт с Зигмунтом, королем, широко переговаривал и призывал его явно и в тайном совете, дабы так держал перемирие, которое взяли до шестнадцати лет, и еще четыре к тому времени не вышли. Король Зыгмунт сказал, что незаконно мне вести себя так, что братьев орденских в Пруссии преследовать буду. А после этого наговаривал Витолта, дабы отступил от брата, желая его (Витолта) королем литовским сделать, если бы с ним и с крестоносцами против поляков стал.

Но Витулт, поняв [223v] его хитрое предательство, не прощаясь с ним ни словом за честь биясь, ехал в Польшу, и его сам король Зигмунт в миле догнал, и там ласково с Витолтом разговаривал и, одарив его большими подарками, пристойно отправил. А Витулт, приехав в Сонч, брату Ягеллу все разговоры и интриги Зигмунтовы объявил, и король, поняв, что иначе быть не может, говорил на войну, разослав письма, связанные с призывом, против крестоносцев созывать. Витулт в Литву отъехал, также войска собирая.