Чтение онлайн

Семь парафий Ягеллового основания в Литве: первая в Вилькомирии, в Мисоголе, в Неменчине, в Медниках, в Креве, в Обольцах и в Гайне, которые Ядвига, королева, щедро из казны своей профинансировала.

А на епископство виленское Андрея Василена, польского шляхтича из герба Ястшембцов, ордена францисканцев, [201] Елизаветы, королевы венгерской исповедника, положил, а Доброгоста, познанского епископа, послал к Урбану, папе, о послушании ему своем говоря и Великого княжества Литовского, отчизны своей, в веру христианскую повсеместного приходе. Постановил также, дабы русинам с католиками не годилось в брак вступать, прежде чем руска или русин в римский костел вступили бы. И, послав королеву в Польшу, в Полоцк и в Витебск ехал, где распри вспыхнувшие усмирив, в Вильно вернулся, и Скиргела, брата, князя троцкого, на своем место на Великое княжество Литовское положил. Сестру Александруна Семовита, мазовецкого князя младшего, выдал и свадьбу с большими расходами в Вильне отметил. Потом в Польшу и на Львов въеха, лгде Петра, волошского Господаря, по обычаю чести в оборону принял, а воеводу сендомирского, Креслава, на Луцке поставил. И когда король приехал в Краков, то погневался на королеву, подозревая в измене так сильно, что едва не дошло до развода, но господа удержали. И чтобы король таких дел осведомителя выдал, очень хлопотали.

Назначен был тогда Гневош, подкоморий краковский, который святую королеву посмел обвинить и опозорить перед королем, якобы она в его отсутствие с Гвилелем ракуским несколько дней общалась, который был якобы вновь в Кракове тайно.

Потому королева присягой королю от этого открестилась, а господин Гневош, что повести своей не мог ни опровергнуть, ни доказать, за такой поступок должен был под лавой явно, голосом большим как пес лая брать слова обратно и признавать, что лгал и лаял как пес. Так потом любовь супружеская между королем и королевой была укреплена. [201v]

Владислав Ягелло, собрав войска, как можно быстрее с поляками двигался в Литву, дабы распри возникшие между литовскими и русскими господами усмирить, и мощь Витулта переломил и вторжений крестоносцев прусских и лифляндских избежать. Сперва тогда под замки, Витолтом занятые, подтянул, из которых частые наезды на Польшу и Мазовше солдаты его учиняли, Брест девятого дня мощью взял, и Гинчу Роговского, поляка, со служебными над ним положил. Оттуда войско общего движения, которое холода и голода (так как поход оный был в феврале) вытерпеть не могло, распустил, а с тысячью коней двора своего Каменец осадил, который, добыв малым трудом, дал Зынграму Машковскому.

Потом король Ягелло, переправившись через Неман, под Гродном лагерь положил. Так как замок мощью добыть не мог, голодом гарнизон немецкий Витултов выморить умыслил. Там ему на помощь Скиргелло и Владимир, киевский князь, слуцких князей предок, с немалым войском притянулся. Корыбут тоже, князь из Новогрудка Северского, Збаражских и Вишеневецких князей предок, с несколькими ездовыми войсками казацкими к королю приехал. Витолт, слыша об осаде своих в Гродно, собрав быстро немалое [203] войско крестоносцев прусских на помощь, на отпор к гроднянам притянулся.

И сразу же на Немане напротив замка лагерем встав, новый замок на холме, от земли усыпанный строить начал и этим осажденным, по меньшей мере, не помог, ибо уже нижний замок королевские солдаты взяли, на что сам Витолт с жалостью смотрел. Потому Витолт цепь железную крепкую через Неман в замок перевел и у ворот увязал, и возле цепи лодки и, кораблики рядом ставя, мост выстроил, дабы тем легче мог дать помощь и еду им прибавить, раненых к себе беря, и свежую оборону посылая. Увидев, эту уловку Витолта, королевские солдаты засекли и нарубали больших и крепких колод сосновых, и в Неман метали, которые по течению быстрой реки внезапно на этот мост ударили и потопили, цепь порвав, так что лишь один немец на берег королевского лагеря выплыл. От него о всех поступках Витолтового войска король выведал, и Витолт в ближайшую ночь, усомнившись в обороне замка, в Пруссию с войском отошел. И так замок гродненский, который осаждался в течение пятидесяти дней, под власть королевскую пришел. Так король Ягелло, взяв Гродно и оборону против Витолта и крестоносцев укрепив, в Великую Польшу отошел, где Варцислава, князя щецинского, в оборону и в союз против крестоносцев прусских принял.

В этом же году, когда жатва приближалась, Ланкастер, Генриха, короля английского, сын, с большой мощью англичан, французов и немцев на свой вред для святой войны идущей притянулся, думая, что Литва еще в язычестве жила. Потому мастер прусский Конрад Валеродус, у которого не за веру, а для получения Великого княжества Литовского под прикрытием введения Витолта на престол государства отцовского игра была, собрал войска прусские со своими крестоносцами, призвав на помощь мастера лифляндского. С этим тогда тремя отрядами в Литву втянулись, одно войско Витолт вел, а второе Конрад Валеродус, мастер прусский, третье мастер лифляндский с Ланкастером, королевичем английским, и стянулись все у Ковна, где Вилия в Неман впадает, оттуда прямо под Троки тянулись, которые с замком быстрым штурмом поразоряли и сожгли. Потом к Вильну лагеря приближали. Там их солдаты королевские над Вилией со Скиргайлом встретили, но, большинством захватчиков будучи побежденными, должны были назад отступить, много благородных мужей в битве потеряв, меж которыми значительнейшими были: князь Глеб Святославич смолинский, князь Семен Явнуцович заславский, князь Глеб Константинович, Чарторыйский князь, Иван Львович и других немало. Потом, когда виленский замок нижний, который кривым зовут, осадили, сразу же некоторые предатели из Литвы и из Руси двое ворот [204] и башни со стенами зажгли. От этого огня, когда удирал Корыгел, брат королевский, то неприятеля взятого в плен приказал Витолт казнить, хоть брат он ему был двоюродный. Еще четырнадцать человек, в замке запертых, частично от огня, частично от меча неприятельского погибло. Верхний замок поляки с Мышкоровским Николаем, старостой виленским, мужественно обороняли, так что ни сожжением замка нижнего, ни угрозами неприятельскими, ни показыванием головы князя Корыгела, ни суровыми и внезапными штурмами, ни регулярной стрельбой, которой большая часть стен разрушена была, враги взять его не смогли, и, боясь предательства между собой, русаков и людей подозрительных с замка выгнали, сами мужественно обороняясь, и немцев штурмующих ночью и днем отбивая. Скиргелло тоже, брат королевский, со своими русскими и литовскими казаками неприятелей частыми выездами с большим поражением мучил. И когда в течение трех месяцев Витулт с немцами виленские замки напрасно добывал, первого дня октября, доказав, что не зря осаду затеяли, отошли в волости окрестные, и, костелы пограбив и людей бедных порубив и в неволю повязав, в Пруссию и в Лифляндию с имуществом загнали. Еще не меньший ущерб при осаде Вильна крестоносцы понесли и много благородных людей потеряли, из которых был благороднейший Альгардус, граф гогенштеенский, и Наримонт князь, брат Ягелло, который, из замка будучи подстреленным, умер.

А Витолт Тотывила, брата родного, на дереве вязе за ноги говорил повесить, и сам его из лука до смерти дострелял, и князя Корыгела, королевского брата, как выше я сказал, казнить приказал. Затем Витолт землю жмудскую, прилегающую Пруссии, с комендантом рагнетскими старостой юстерборским, которым это дело мастером это было поручено, поразорял. [204v]

Владислав Ягелло, король польский, желая помочь удрученной отчизне своей, в году Христовом 1390, месяца ноября с большим войском и достатком еды в Литву, в то время из-за разорения Витолтового очень голодную, приехал, где нерегулярным и шатким будучи, от отчаяния замыслы Литвы и русаков щедростью своей и свободой королевской подтвердил, особенно подарками белых одежд, которых большое количество с собой привез. Поскольку Николай Москоровский староство ему виленское сдавал, то из-за надменности и жестокости Скиргайловой и наездов частых мощных неприятелей, Яна Олесницкого на виленских замках положил. А Скиргелу, брату, дабы его из Вильна высадить, киевское княжество дал. Янушу тоже, старшему князю мазовецкому, дрогичинскую землю с Дрогичином, Мельником и Бельском, замками наследными, по закону подарил, под условием, дабы тоже повинность королю такую с них делал, как другие князья литовские привыкли совершать. Затем, зимой король в Польшу отъехал, и на помощь Олесницкому солдат несколько сотен послал.