Чтение онлайн

Свидетельствуют также летописцы русские и литовские старые, что король Владислав Ягелло, услышав о захвате земли подольской [210v] Литвой, просил Витолта, дабы ему по любви братской ко славе его и Короны Польской уступил часть Подолья в сумме денег. Как также то, что Витолт согласно соглашению уступил Ягеллу, королю, двадцать тысяч коп польских (ибо Кромер этой суммы сорок тысяч злотых кладет) за эти замки подольские: Каменец, Смотрич, Скале и Красный Городок; и в других замках своих старост своих посадил, как в Виннице, в Браславе, в Бекоце, Сокольце и т.д. А потом король польский все вышеупомянутые замки подольские, Витолтом уступленные, дал господину Спытку, но Кромер, lib. 15. fоl. 245 [208] мошибочно полетописцу русскому, либо умышленно сбой в порядке излетописца копирует, и далее так пишет: «Хотела Литва, дабы мы им позволили то, чтобы Кориятовичи Подолье [209] , татарами опустошенное, заселили и замки в нем построили. Пусть же, тоже нам (так говорит Кромер, речь свою провозгашая) позволят, чтобы Казимир, король польский, всей Русью, на юг лежащую, и Подолье аж до Кременца мечом захватил, о чем мы сами (говорит) и по завещаниям самих князей литовских определенным образом догадались. Между ними был один Юрий Кориятович [210] , который потом волохами, как литовская история свидетельствует, был отравлен либо убит, это мы освидетельствовали. А потом Людвиг, король венгерский и польский, как во всех русских замках, которые в то время Польше служили, таки на Подолье для Венгрии староства основал, и есть (говорит) в сокровищнице королевской в Кракове письмо Теодора, либо Федора Корыятовича, князя подольского, и господина венгерского из Мункача [211] , вскоре после этого времени писанное. Этими письмами свидетельствуют, что с Владиславом, королем польским, помирился, и с Подольем ему в оборону подался. Помимо этого есть копия грамоты этого же короля Владислава Ягелла, подтвержденная подписью и печатью Войцеха, архиепископа гнезненского, по грамоте королевской, в которой [211] король провозглашает, что замок с волостью каменецкой Витолту и наследникам его дал по манскому либо васальному обычаю. А это было вгоду 1394, и это (говорит) время согласуется с оным, о котором летописцы свидетельствуют. Каменец с другими подольскими замками мощью Витолтом были взяты».

Потом Кромер, завидуя этой славе Литвы и Руси, а также Витолту, пишет, правды далее будучи не в состоянии затмить, против которой уже ум хромает, оттуда (говорит) более похожее на правду есть, что Витолт, когда оную часть Подолья, в которой есть Житомир и Черкассы, во власть свою покорил, Каменец тоже от господина из Мункача венгерского, который от Людвига его держал, Витолт отобрал. Но эти [замки] по просьбе у короля получил, так как эта часть Подолья к королевству принадлежала. А остаток Подолья упомянутый господин из Мункача, венгр, держал с позволения королевского. Так Кромер ПЛП «окружным путем» и извиваясь это выводит, подтверждая копией под печатью архиепископа [212] привилегию королевскую, которой нет и не было в казне королевской, ибо я тоже об этом целые полгода с бдительностью исследовал, желая правду о Подолье литовскую наружу вывести. Все это итальянское, fukаtе вымыслы, на которых ПЛП «искренняя правда» лает. А Витолт, как взял Подолье, мощью и татар из него пугал, так его ни у короля брата у венгров не просил, которые там ни окрестностей, ни права наследства не имели, но если от времен Людвига что держали законно, то это как собственное наследие у них отобрал, так как еще Ольгерд, дядя Витолта и Кориятовичей, татар из Подолья выгнав, господствовал. А когда Ольгерд непослушного Федора Корыятовича, племянника, оттуда выгнал, который, в Венгрию удрав, согласно истории литовской подольские замки волохами и венграми заселил, которые же до времен Витултовых [211v] некоторые крепости держать могли. Однако это есть дело существенное, по доказательным историкам, что Ягелло, король польский, примиряя Свидригайла, брата неспокойного, призвал его из Пруссии, заплатив за него большую сумму денег, которые тот там переварил, истратил и что на войну против Витолта пустил, и, Подолье, откупив от сыновей, Спытку Мельштынскому [213] за пять тысяч гривен плоских либо чешских, ему дал на содержание.

А летописцы русские, на другом месте так свидетельствуют: в году 1423 послал Ягелло к Витолту, говоря: «Которые мне замки дал в двадцать тысяч коп, я их отдал Спытку, и так как Спытка татары убили [214] , жена, будучи вдовой и с малыми детками, не может защитить замки от татар, но, [говорит] возьми замки свои и мне дай двадцать тысяч коп, которые от меня взял». Что князь Витолт сделал и послал денег королю Ягеллу через господина Немира [215] и господина Димитра Василевича. И так, Витолт замки подольские к Литве взяв, старостой над ними поставил Гроновского. А потом дал Подолье Дейдыгольду, и через небольшое время дал Дедыгольду Смоленск, и Подолье Девгирду [216] .

Летописец русский пишет, что Витольт, видя неблагодарность и надменность князя Глеба Святославича, которого на столицу смоленского княжества посадил, желая за эту надменность ему отомстить, пустил весть, что должен был тянуться на царя заволжского Темеркуцея или Тамерлана, и вскоре под Смоленск пришел, призвал к себе по-приятельски Глеба Святославовича смоленского с братьями, и так его хитростью взял в плен, и дав ему Полоны, замок, сам на Смоленск сел, и дал его в дело князю Явнуту и Василию Борейковичу, предкам сегодняшних господ Ходкевичей. И князь Юрий Святославович, которому ранее Витольт взял Смоленск, был в то время у князя Ольги резанского, тестя своего, на которого Витольт войско свое послал.

В этом же году 1396 Сыгмунт, король венгерский, желая турков выгнать из Миснии или Болгарии, которые уже с Баязетом [221] Тракией и Грецией овладели, собрал большие войска из христиан, встретился с Баязетом, но побежден был со всем войском христианским. Зыгмунт в лодке Дунаем удрал, пришел в Константинополь, потом на Русь, и оттуда в Далмацию и Венгрию. Было тоже в этой неудачной битве немало польских шляхтичей, из которых там один перевес умения сарматского показал – Сцибор Сцибожич из герба Гостоя [222] . Этот, с королем Венгрии на Дунай удирая, когда не мог в лодку успеть, так как вооруженный в Дунай вскочил и переплыл на другую сторону, за что был потом в ласке у короля Зыгмунта, что был воеводой семигродским. Этот превзошел Орация [223] римского, который этот Тибр переплыл, ибо, как сам видел, Дунай в Болгарии и Тракии есть как десять Тибров, от берега до берега едва рассмотреть, особенно у Русчука, Джурджу и т.д., где мы переправлялись и где это поражение христианское было. На могилы от этого поражения с плачем мы смотрели (взгорье потом христианами, болгарами, было усыпано), это для красоты польского шляхтича приписал.

Побиты благороднейшие из поляков: Спытко из Мельштына, воевода краковский и подольской земли, крупный земледержец Соха, воевода плоцкий, Пилик, воевода варшавский, Варшо из Михалова, Ян Гловач и Господь Богуш; из Литвы и Руси: Андрей, князь полоцкий Ольгердович, с братом Димитром Корыбутом, предком князей Збаражских и Вишневецких [216] брянскими, Иван Сикндер и Андрей Димитровичи Корыбутовичи, Иван Евласкович, Иван Борисович, киевский Глеб Святославович, смоленский Глеб Корыятович [228] с братом Семеном, Mихайло Подберовский, Димитр и Федор Патрикевич Вольские, Ямунтович Иван Юрьевич, Бельский.