Чтение онлайн

3. Закон Моисеев специально повелевает оказывать благодеяния соотечественникам, “любить ближнего”. Кроме того, частный быт и нравственные правила, преподанные иудеям, почти не дозволяли им бытового сближения с прочими народами (кн. Левит, XIX, 8; Второзаконие, XXII, 1). Но отсюда еще не следует, что не надлежит оказывать благодеяний чужеземцам, что такое оказание благодеяний якобы даже не похвально, как это вытекает из ложного толкования позднейших учителей, откуда возникло следующее изречение Ювенала об иудеях:

Он не станет показывать путь иноверцам.

Здесь указание дороги приводится как пример наименее обременительного и недорогого благодеяния, которое может быть оказано даже незнакомым, по словам Цицерона (“Об обязанностях”, кн. I) и Сенеки (“О благодеяниях”, кн. IV. гл. 9). Сюда также относится следующее место у Тацита (“История”, кн. V) о том же народе: “Между собой они упорны в вере, доступны милосердию, но исполнены враждебной ненависти по отношению ко всем чужим”. Так, в новозаветной священной истории мы читаем о том, как часто иудеи не склонны были к11 местному сожительству с чужестранцами, с которыми они отказывались “общаться, трапезовать, соединяться, сходиться”. И Аполлоний Молон упрекает иудеев в том, что “они-де не допускали тех, кто мыслил о боге иначе, и не имели никакого общения с теми, кто отличался от них установлениями”. Друзья Антиоха у Диодора обвиняют иудеев: “Только они одни из всех народов не общаются с чужестранцами, так что считают чужих врагами”. И далее о них же имеется следующее место: “Ни с кем из других народов они не имеют общей трапезы и недоброжелательны по отношению к чужим”. Тут же им приписывается “ненависть к человеческому роду”. А у Филострата Аполлоний Тианский об иудеях говорит: “Образ жизни их настолько замкнут от общения с прочим человечеством, что они не склонны даже держать с ними общую трапезу”. Также и у Иосифа Флавия иудеям ставится в упрек необщительный образ жизни.

4. Но что не таков смысл закона, этому научил нас Христос своим примером, не отказавшись принять воду от самаритянки, несмотря на то, что он самым строгим образом соблюдал закон. И до того Давид искал себе убежища у иноверных народов, никогда не заслужив упрека за это. У Иосифа Флавия в уста Соломона, посвятившего храм богу и молившегося за то, чтобы он там внимал также мольбам чужестранцев, вложены следующие слова: “Мы по природе не бесчеловечны и не предубеждены против чужеземцев” (“Иудейские древности”, кн. VIII, 2).

5. Из этого правила должны быть исключены не только народы, упомянутые выше, но, кроме того, аммонитяне и моавитяне, о которых во Второзаконии (XXIII, 6) написано: “Не желай им ни благополучия (так правильнее в этом месте перевести, чем “не желай им ни мира”), ни добра во все дни твои, вовеки”. Этими словами хотя и воспрещено заключать выгодные для указанных народов договоры, но отнюдь не разрешено тем самым ведение против них войны; или, пожалуй, - таково мнение некоторых евреев - воспрещено просить у них мира и даже принимать его от них, когда они предлагают. Во всяком случае во Второзаконии (II, 19) отрицается право войны против аммонитян, и Иефта поднял на них оружие не иначе, как после попыток достижения мирных отношений, и Давид Делал то же, пока ему не были причинены тяжкие обиды (кн. Судей, XI, 16; II Самуил, X).

6. Остается сказать о военном союзе. До провозглашения закона военные союзы с языческими народами, невидимому, не были воспрещены, примером чего может служить Авраам12, оказывавший нечестивым садомитам военную помощь. Нельзя прочесть, чтобы вообще в этом вопросе было произведено какое-либо изменение законом Моисеевым. Как известно, стойкую позицию занимали асмонеи, столь твердые в соблюдении и почитании закона13, что видно по благоговейному соблюдению ими субботы; они пользовались оружием только для самозащиты, но не для иных целей, И все же они заключили договоры с лакедемонянами и римлянами, с утверждения их переев и народа; больше того, в честь своих союзников они устроили публичные торжественные жертвоприношения. Что же касается случаев, приводимых в пользу ратного мнения, то они имеют особые основания.

7. Если каких-либо царей или народы, за исключением поименованных прямо в законе, бог через пророков называет ненавистными ему и обреченными на наказание, то оказывать им защиту или заключать с ними военный союз, без сомнения являлось греховным. Сюда именно относятся следующие слова пророка Иосафату14 о царе израильском: “Станешь ли ты помогать нечестивцу и любить ненавидящих господа? За это на тебя падет гнев от лица господня“15 (Паралипоменон, II, XIX, 2). Неблагополучный исход войны уже заранее предрекал пророк Михей. И вот слова другого пророка к Амасии: “Пусть не идет с тобой войско израильское, потому что нет господа с Израильтянами, со всеми сынами Ефраимовыми” (Паралипоменон, Ц XXV, 7).

Но что это вытекает не из природы договора, а лишь из некоторого особого свойства лица, видно из того факта, что Иосафат был сурово порицаем сильными внушениями за вступление ради торговых сношений в союз с Охозией, царем израильским, подобный тому, в какой вступили Давид и Соломон с Хирамом, которые, как мы сказали, за это не только не заслужили порицания, но даже получили одобрение (Паралипоменон, II, XX, 37). Ибо дополнительное указание на нечестие Охозии следует относить ко всей его жизни, за которую бог разгневался на него и воспротивился всем его начинаниям. Так эта история изъясняется в книге под названием “Постановлений Климента” (кн. VI. гл. XVIII).

8. Необходимо также отметить, что хуже было положение тех потомков Иакова, которые отстали от истинного бога после признания его, нежели положение чужестранных народов. Ибо на этих отступников вооружилась прочая часть народа, о чем можно прочесть во Второзаконии (XIII, 13)16.

9. Некоторые договоры вызывали нарекания ввиду недостатков воли сторон. Так, пророк упрекал Азу за то, что тот обратился к содействию сирийцев, не полагаясь на бога; это выразилось в отправлении им сирийцам предметов, посвященных богу (Паралипоменон, II, XVI, 2, 7; Исайя, VIII, 6). Тот же царь был обвинен за то, что полагался на врачей, а не на бога (Паралипоменон, II, XVI. 12; Амвросий, “На послание к римлянам”, гл. 3; Auctor Imperfectus, “На евангелие от Матфея”, гл. XVI). Очевидно, из этой истории отнюдь не следует, что само по себе и вообще дурно как вступать в союзный договор с народами, подобными сирийцам, так и советоваться с врачами. Ведь многое, что само по себе не воспрещено, тем не менее извращается намерением, как, например, перепись населения при Давиде (II Самуил, XXIV), выставление сокровищ Езекией (II кн. Царств, XX, 13). Так, в ином месте встречает порицание доверие к египтянам (Исайя, XXXI, I), тогда как Соломону не возбранялось вступить в свойство с египтянином путем брачного союза (I кн. Царств, III, 1).

10. К сказанному нужно добавить, что евреям при господстве ветхого завета давались обещания побед, если они будут соблюдать закон; так что они не нуждались в обращении к человеческой помощи (Второзаконие, XXVIII, 7). У Соломона даже, по правде, имеется немало изречений о необходимости избегать общения с нечестивыми (Притчи, I. 15; XIII, 20; XXII, 24; XXIV, 1), но это - правила благоразумия, а не предписания закона; и такие правила, как и большинство нравственных правил, допускают многочисленные изъятия.

Ни христианским

X. 1. Евангельский закон ничего не изменил в этой части; напротив, он даже еще в большей мере благоприятствует заключению договоров, которыми в справедливом деле оказывается помощь также тем, кто чужд истинной религии; ибо он предоставил творить благо каждому человеку при благоприятных обстоятельствах не только свободно и как нечто похвальное, но и как нечто, предписанное заповедью (Витториа, “Сообщение об Индии”, I, 15 и 17; Франсиско Ариас, “О войне”, 192; Каэтан, “На Фому Аквинского, Secunda Secundae”, вопр. 40, ст. 1; Молина, тракт. II, спорн. вопр. 112). По примеру бога, чье солнце светит равно добрым и злым и чей дождик служит тем и другим, нам повелено не лишать никого из рода человеческого наших благодеяний (евангелие от Матфея, V, 45). Отлично сказано у Тертуллиана: “Пока таинство хранилось только в среде Израиля, то милосердие по заслугам господь предписывал только по отношению к их братьям. Когда же он даровал Христу в наследие народы и дал во владение пределы земли, тогда стало сбываться предреченное пророком Осиею: “Народ, который не был моим, стал моим, и не получивший милосердия, его получил”. С тех пор Христос распространил на всех людей закон братского благоволения, не исключая никого ни из милосердия, ни из призвания”.

2. Это должно быть принято с соблюдением различия степеней, так что мы должны оказывать благодеяния всем, но в особенности единоверцам (посл. ап. Павла к галатам, VI, 10). В “Постановлениях Климента” мы читаем: “Всем предоставлено широкое участие в нашем деле служения, но так, что доля участия святых больше, нежели прочих” (кн. VII, гл. III). “Совершенная щедрость, - говорит Амвросий (“Об обязанностях”, кн. I, гл. 3), - сообразуется с верой, причиной, местом и временем”. Сходно сказано у Аристотеля: “Ведь не пристало пользоваться равным попечением чужестранцам и друзьям” (“Этика Никомаха”, кн. IV).