Чтение онлайн

Она дает мне ответы, и я вцепляюсь в них, отчаянно пытаясь понять боль Эмира — и боль Хелены.

— Во тьме? Что это значит?

Полагаю, я знаю, что это значит — тени, которые задерживаются в углу этой комнаты, даже сейчас. Но должно быть в этом нечто большее.

— Есть нечто в этих землях, что захватывает фейри и превращает их в кровожадных существ. Ничего подобного нет ни в одном другом дворце — это только у нас.

— Хелена…

— И я не могу сбежать. — Ее дыхание вырывается резкими, жадными вздохами, будто она не может надышаться. — Другие уезжают толпами, бегут в другие дворцы, но я не могу позволить себе дорогу. Не для себя. Не для своей семьи. Я не могу уехать.

— Мне жаль, дорогая подруга. — Я осторожно касаюсь ее плеча. — Я не знала, что ты хочешь уехать. Если бы я могла хоть как-то помочь…

— Ну, не можешь, так что лучше не говорить об этом.

Теперь я понимаю. Возможно, это правда, что жители этой земли предпочитают не говорить о проклятии и не отдавать ему свою энергию, но для Хелены это нечто большее. Это проклятие держит ее в ловушке.

Хотя она остается непроклятой, возможно, она чувствует себя иначе.

Мое любопытство должно было закончиться здесь, но не закончилось. Оно преследует меня, и безрезультатно, потому что больше никто не говорит со мной на эту тему. Люсиль отмахивается, велит продолжать работать. Повара выпроваживают меня из кухни. Другие служанки смотрят на меня, будто я сошла с ума, и, возможно, так и есть. Я могу думать только об Эмире и его дорогом звере, и я не могу им помочь.

Наконец наступает ночь. Я думаю поискать Эмира во дворце, но он может не захотеть говорить со мной. У него есть невеста для поддержки и его семья, но…

Ему может быть нужен другой друг, а мы друзья. Разве нет?

— Пошли, — говорит Хелена, как только я вхожу в спальню. — Мы слишком долго работали. Я не могу оставаться в этих стенах ни минуты.

Все из-за меня, должно быть, она в плохом настроении из-за нашего предыдущего разговора. Я редко видела Хелену такой возбужденной. Она мечется по комнате, собирая вещи и бросая их в ридикюль.

Я меняю позу и тру щеку.

— Куда мы идем?

— Увидишь, и тебе понравится. Пойдем сейчас, пока Люсиль не нашла нам еще работы.

— Хорошо. — Мне не настроении пить, но ради нее… — Если тебе нужна компания, она у тебя есть.

Хелена улыбается — усталой улыбкой, но все же улыбкой.

— Ты когда-нибудь пила вино фейри, Офелия?

Конечно, нет. Пока я не попала в Солнечный Дворец, мне говорили, что еда и питье фейри используются для контроля разума. Это не так, по крайней мере, не в моем опыте, но эти старые страхи трудно убить.

Я качаю головой.

— Еще нет.

— Тогда тебя ждет угощение. Пошли.

Эмир

— Еще по одной! — кричу я.

Пожилые мужчины у стойки радостно галдят. Это уже третья порция выпивки, за которую я плачу, и, возможно, не последняя.

Я должен быть в библиотеке. Мне уж точно не следует находиться в окружении пьяных местных, которые притворяются, что не узнают меня.

Тибальт маячит поблизости. В некоторые ночи я хочу, чтобы он оставил меня в покое, но сегодня я нахожу утешение в том, что он рядом. По крайней мере, от него пахнет лучше, чем от остальных — таверна провоняла болезнью, потом и элем. Когда я выпью достаточно, мне будет все равно, как и на липкую стойку под моими дрожащими руками.

Да, держать Тибальта рядом — к лучшему. Я не могу потерять еще одного друга. Не сейчас.

Никогда.

— Вы расскажете, почему напиваетесь до тошноты? — тихо спрашивает Тибальт, достаточно тихо, чтобы никто не услышал, хотя в его голосе звучит неподдельное разочарование.

— Я бы предпочел не говорить об этом. — Я поднимаю стакан и осушаю его одним глотком, смакуя жжение, скользящее по горлу. — И, прежде чем ты спросишь, я молчу не из суеверия. Я просто не хочу говорить. Совсем.

— Для того, кто не хочет говорить, вы слишком болтливы. — Он окидывает взглядом таверну раз, другой и поворачивается ко мне. — Тогда это из-за проклятия? Из-за Искры?

Я поворачиваю голову и стреляю в него взглядом.

— Ты уже знаешь? Все в проклятом дворце знают?

Уголок его губ приподнимается.

— Да.

— Проклятье все. Ни хрена у меня нет личной жизни.

— Конечно, нет. Вы член королевской семьи. Когда у вас вообще была личная жизнь?

— Никогда. Будь оно все проклято, никогда. Если не мой больной спутник, так моя свадьба — вот куда они суют свои носы…

— Свадьба, от которой вы, судя по тону, в полном восторге. Почему бы вам не пожаловаться чуть громче? Можете устроить скандал покрупнее, чем тот, что с озверевшим зверем.

Впервые за несколько дней я смеюсь. Это печальный звук, горький даже для моего слуха, но по крайней мере у меня есть один друг, который способен перевернуть мое настроение с ног на голову — даже если он делает это самым странным образом.

— Считаешь себя остроумным, — бормочу я, качая головой.

— Почему бы и нет? Ты же смеешься, не так ли?

Еще одно — возможно, единственное — способно поднять мне настроение в такой мрачный вечер. Новая посетительница вплывает в таверну. Две посетительницы, полагаю, но только одна приковывает мое внимание. Ее русые волосы и мягкие лавандовые крылья всегда привлекают мой взгляд. Веточки лаванды вплетены в ее волосы этим вечером, они вьются вокруг лица мягкими прядями, и на ней больше нет формы, к которой я привык.

Вместо этого синее платье в клетку облегает ее пышные формы, расширяясь от талии. Корсет приподнимает грудь так, что она почти вырывается наружу.

Я заставляю себя отвести взгляд.

Я сдерживаю тоскливый вздох и опираюсь локтем на стойку, положив щеку на руку.

— Каковы шансы?

— Ах. Женщина из таверны. Думаю, шансы довольно малы. — Он щурится. — Что она здесь делает?

— Она не просто «женщина из таверны».

Он поднимает бровь.

— Кем же еще она может быть, Ваше Высочество?

Никем.

Я сказал слишком много. Это выпивка заставляет меня говорить вещи, которые я даже в мыслях не смел произнести, не то что Тибальту. С другой стороны, он единственный, кто может знать, что я чувствую к ней — как я выплыл из комнаты после того, как всего раз коснулся ее рук.

Я качаю головой.

— Ну, она моя подруга, а теперь она работает во дворце.

— Полагаю, я видел ее мельком, хотя обычно она выглядит менее примечательно, когда одета так же, как другие служанки. А ее подруга…