Чтение онлайн

Я смотрю на неё снизу вверх. — Мы не можем уйти без Коула.

— И почему же?

— Потому что… — я замолкаю, лихорадочно пытаясь найти аргументы. Потому что так велела мать? Звучит жалко. На самом деле… потому что я не думаю, что справлюсь сама.

Потому что мне страшно.

— Потому что он нам нужен.

— Для чего он нам нужен?

— А для чего нам вообще кто-то нужен? — бросаю я вызов. Возможно, дело не только в моей неуверенности. Я не хочу расставаться с Коулом — только не снова. Мое сердце принадлежит ему, независимо от того, надет ли на мой палец перстень его матери. Пугающая мысль о выборе между ним и Дэйшей тенью маячит где-то на задворках сознания.

— Всё, что я когда-либо знала, — это ты… — шепчет она в моих мыслях, тычась мордой мне в бок.

Я глажу её голову дрожащей рукой; ладонь покалывает, когда нервы начинают оттаивать. — Я знаю. И всё, что я когда-либо знала, — это он.

— Значит, мы должны идти с ним? Откуда мы знаем, что он не из тех опасных двуногих?

— Потому что я его знаю. Я знаю Коула. И я…

— Любишь его. Я знаю. Я чувствую то же, что и ты.

— Правда? — я улыбаюсь этому открытию и прижимаюсь к ней крепче, закрывая глаза и почесывая её под подбородком.

В её груди рождается рокочущее мурлыканье, от которого содрогается кровь в моих жилах.

Мы лежим в безмолвном сплетении чешуи и кожи, холода и тепла. Наслаждаемся присутствием друг друга. Слушаем ритм чужого дыхания.

Мысль шепчет где-то в глубине души. Я пытаюсь, безуспешно, приглушить её. Я перевожу взгляд на контуры хребта Драконья Спина, застывшие на фоне ночного неба. Он смотрит в ответ: зазубренный, грозный и темный.

Мне стоит забрать её. Уйти. Пока я не потерпела неудачу, и кто-то еще не погиб.

Но чем дольше я смотрю на далекую горную цепь, тем тверже становится моё решение. Я не справлюсь одна. Ни без карты, ни без Коула.

Тяжело сглотнув, я прерываю покой нашего тихого момента. — Мне пора возвращаться. Нужно продумать план.

***

Если кто-то когда-нибудь скажет, что может незаметно шпионить в мокрой одежде, — он лжет. Каждый шаг обратно к лагерю сопровождается хлюпаньем воды между пальцами ног, а стекающие с волос капли змейками бегут по позвоночнику. Одежда трется и липнет к телу при каждом движении. Моя кожа уже натерта до красноты и раздражена к тому времени, как я пересекаю опушку и приближаюсь к границе лагеря.

Патруль обходит западную сторону, к которой я направляюсь, и я замираю, скользнув за дерево. Они проходят мимо, ничего не заметив, и я прокрадываюсь мимо осыпающейся стены к едва различимому силуэту своего жилища. Сердце пропускает удар, когда кто-то выходит из тени неподалеку.

Я раздумываю, не пригнуться ли и не броситься ли наутек. Но поздно. Меня заметили.

— Ты… э-э… мокрая, — хриплый голос Дэриана прорезает тишину. Его взгляд обрисовывает контуры одежды, облепившей мою фигуру.

Я обхватываю себя руками, внезапно почувствовав себя скорее неловко, чем холодно.

— Потрясающая наблюдательность, — шепчу я и поворачиваюсь к своей комнате.

Он загораживает мне путь, задумчиво вскидывая взгляд к небу. — Хмм.

Я прослеживаю за его взглядом. Звезды ярко блестят над нами в безоблачную ночь. Мы оба опускаем глаза и снова смотрим друг на друга. Между нами повисает вопрос.

После нескольких мгновений тишины он произносит: — И вроде бы дождя нет.

— Я люблю купаться по ночам, — выпаливаю я.

— И… прямо в одежде?

Тут он меня поймал. Я лихорадочно соображаю, как объяснить, почему я брожу в ночи, когда с меня течет вода. Особенно так скоро после публичной казни.

Лунный свет играет на его порочной улыбке. — Не то, чтобы я против видеть тебя мокрой. Я бы просто предпочел… другие обстоятельства.

Мне хочется ударить его за то, что он ведет себя так беспечно после того, как сегодня вечером приговорил двух человек к смерти. У этого чертова ублюдка нет ни капли раскаяния.

— А ты что здесь делаешь? — рычу я.

Внезапно потеряв интерес, он принимается что-то смахивать со своей груди. — Знаешь, мне вообще-то плевать, — бормочет он. Отвернувшись от меня, он направляется в сторону своего жилья.

Оказавшись в комнате, я стаскиваю с себя прилипшую одежду, развешивая её на спинке стула у стола. Переодевшись в ночную рубашку, я забираюсь в постель, благодарная за тепло и сухость простыней.

— Завтра мы придумаем план, — шепчу я Дэйше, засыпая.

Глава 19. ЗАВТРА Я БУДУ ОДНА

Дэриан замахивается на меня, как в замедленной съемке. Я пригибаюсь, его клинок проходит в дюйме над моей головой. Я замахиваюсь на него своей сумкой — жалкая попытка. Его зеленые глаза пылают, в радужках пляшут искры пламени. С порочной улыбкой его глаза вспыхивают красным, затем оранжевым, пока не превращаются в сплошную белизну, поглотившую зрачки. Жар целует мою кожу, из воздуха высасывается кислород.

Я хватаюсь за горло, заставляя себя дышать. Пламя вырывается из-под земли и пляшет вокруг, мерцая красным и голубым. В какую бы сторону я ни повернулась, оно вспрыгивает навстречу. Крики маленькой девочки, её родителей, моей матери и брата звучат повсюду. Треск костра имитирует хруст ломающихся шей.

Слезы наворачиваются на глаза; я падаю на колени и зажимаю уши, в которых звон становится всё громче.

Оно кружит вокруг меня, дразнит, пытает. Я зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от всего этого. Я отрываю себе уши, и когда раскрываю ладони, кожа оказывается залита кровью. Крики всё равно звучат в голове, даже громче, чем прежде.

Кровь силы. Кровь силы. Кровь силы.

Я просыпаюсь рывком, тяжело дыша и лежа в луже собственного пота.

Пять вещей, которые я вижу…

Я оглядываюсь, перечисляя предметы в комнате. Стол, стул, кровать, обветшалый потолок, сумка. Я пробегаюсь по остальным органам чувств, пока дыхание не выравнивается.

Четыре вещи, которые я чувствую. Три вещи, которые я слышу. Две вещи, которые я обоняю. Одна вещь, которую я чувствую на вкус.

Я выдыхаю. Это был всего лишь сон.

Дэйша, должно быть, чует мою панику, потому что её текучий голос проникает в мой разум. Я всё еще здесь.

Я убираю волосы со лба, усмиряя панику и страх.

Лучи мягкого предрассветного света просачиваются сквозь дыры в потолке, растягиваясь по комнате и падая на мою сумку. Истощение давит на меня тяжелым грузом, но я решаю не возвращаться ко сну. Воспоминание об эхе криков всё еще преследует меня.