Об огне и заблуждениях
Шрифт:
Я достаю отцовский дневник в надежде найти хоть какой-то ответ на вопрос, что мне делать дальше.
«Прошло несколько недель с тех пор, как я покинул замок. Я старался передвигаться по ночам — это самый верный способ не попасться. Мне стыдно признавать, что под покровом темноты мне приходилось воровать еду, где только возможно, но я напоминаю себе, что это на благо королевства.
Я должен добраться до Земель драконов. Я должен доставить это яйцо старейшинам. Черное драконье яйцо наверняка имеет какое-то особое значение. Оно может даже стать ключом к миру и свободе Артериаса.
Я разбил деревянный ящик, чтобы освободить яйцо из ловушки, и переложил его в сумку, которую украл для удобства передвижения и маскировки.
Наконец я добрался до Гровдена — при мне только одежда, что на плечах, драконье яйцо в сумке, этот дневник и мой меч.
Чем дальше на север я продвигался, тем беднее становились города. До меня дошло, что все богатства короля сосредоточены подле его замка. Я видел изнуренных детей, играющих на грязных улицах обветшалых городков, и угрюмые лица горожан.
Мне так хотелось их остановить. Умолять их начать лучшую жизнь в Землях драконов. Но я знал, что, поступив так, я рискну всем.
Я тащился дальше и нашел прибежище у реки близ Пэдмура.
Здесь я начал чувствовать себя почти как дома: густые кроны деревьев, журчание рек. Даже воздух здесь казался чище. Запах сырости и земли, пение птиц в вершинах деревьев.
Я провел несколько дней в Северном лесу, планируя последний переход к Землям драконов. Я был так близок.
И тогда я был бы свободен.
Вернулся бы туда и к тем, кого называл своим домом».
Я замираю, зацепившись за последнее предложение. Как такую развращенную группу людей можно считать домом? Что изменилось с тех пор и до сегодняшнего дня, что они стали ответственны за невыразимые зверства против северных городов?
Против ни в чем не повинных людей?
Я снова и снова кусаю губу, думая о Хорнвуде. Зачем они это делали?
Когда я переворачиваю страницу, сердце ухает куда-то в желудок. Переворачиваю снова. И снова.
Пусто, пусто, пусто.
Слезы наворачиваются на глаза. Там больше ничего нет. Я никогда не узнаю, как они встретились с матерью и как полюбили друг друга. И хоть я не уверена, чего именно ждала, этот резкий обрыв дневника опустошает меня. Стоит мне убрать руку, как задняя обложка сама собой начинает закрываться. Оставшиеся страницы пролистываются, и я замечаю что-то, нацарапанное в самом конце. Я расправляю книгу, снова перелистываю страницы и замираю.
Кровь отливает от моего лица, рот приоткрывается от того, что написано в конце дневника.
***
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
***
Я с силой захлопываю дневник и поспешно отшвыриваю его от себя. Слова матери звенят в ушах, пугая меня. Помимо её бреда про солнце, это была еще одна фраза, которую она постоянно повторяла. В сознании вспыхивает видение: эти слова, раз за разом вырезанные на стене того, что когда-то было нашей гостиной.
Я сосредотачиваюсь на дыхании, считаю до десяти, чтобы прийти в норму. Не знаю, что это значит, и, возможно, это не значит ничего, но я должна показать это Коулу. Может, это был очередной приступ безумия… но потом я вспоминаю её наставления.
Найти Коула, отвести Дэйшу в Земли драконов и не возвращаться.
Тогда я думала, что она имела в виду — не возвращаться в Пэдмур. Но вспоминая вчерашнюю казнь, кошмары о Дэриане и пламя, я начинаю задумываться… что, если смысл был иным?
Что, если она имела в виду, что здесь, в Артериасе, мы не в безопасности?
Можно ли вообще верить её словам?
Я снова смотрю на дневник. Можно ли верить его словам?
Я переодеваюсь в дневную одежду, заплетаю косу и закидываю дневник в сумку, прежде чем выйти из комнаты. Солнце греет кожу, когда я выхожу наружу; я зажмуриваюсь от утреннего света.
Проклятье, уже позже, чем я думала. Мардж будет в ярости. Я быстро иду через лагерь, надеясь перехватить Коула. Группы собираются за столами на завтрак. Не знаю, как у них кусок в горло лезет после того, как двоих из них казнили прошлой ночью.
Не найдя Коула, направляюсь в крыло лекарей, боясь, что не доживу до завтра, если окончательно испорчу отношения с Мардж. Перехвачу Коула после того, как она меня отпустит.
— Ты опоздала, — ворчит Мардж, когда я наконец вваливаюсь в дверь.
— Простите, я… — пытаюсь нащупать оправдание, ставя сумку на прилавок, но ничего не придумываю.
Она молча протягивает мне корзину. Хватает посох и заявляет, что покажет мне, где искать разные растения, но завтра я буду сама по себе. Мы в тишине выходим из крыла лекарей, а затем и из аванпоста.
— А вы… всегда заходите так далеко в лес? — спрашиваю я; мой взгляд блуждает по теням, а мысли — по Дэйше.
— Нет. Но в это время года у озера можно найти болотный ваточник.
— И чем он хорош?
— Уменьшает рвоту, если найти правильный вид.
Мы выходим к опушке, открывающей вид на бескрайнее озеро, мерцающее в дневном свете.
Оглядываю лес вокруг. Дэйша? Ты где?
В пещере, — зевает Дэйша.
Похоже, она становится всё более ночным созданием. Хорошо, сиди там. Я здесь не одна.