Чтение онлайн

— Я не знаю, что тебе ответить. Сколько бы я не пытался найти оправдание этим действиям — столько же раз я просто убеждался в том, что это всё абсолютно бессмысленно. Это страшно. Это просто мерзко. Люди стали бесчувственными монстрами, просто машинами. Чем мы все лучше роботов? Война была девяносто четыре года назад. Ты понимаешь? Всё эти годы мы отчаянно боролись за сохранение собственного вида, а по итогу чего добились? Это же больше не человечество.

Я понимаю, о чем он сейчас говорит. Эти мысли давно посещают меня. Он просто озвучивает то, что я думаю. И мы понимаем друг друга как никто другой. В какой-то момент, хмыкаю, утирая нос свободной рукой и произношу:

— 2092, вы говорите как повреждённый.

Немного склоняю голову на бок и чувствую, как уголки губ приподнимаются, образуя лёгкую улыбку. Я не хотела его обидеть, и надеюсь он понимает меня. В нашем обществе это ужаснейший изъян. Пятно на фоне идеального мира. Но для меня сейчас это слово лучше любого комплимента. Величайший дар — отличаться.

— Если за такие слова меня можно обвинить в том, что я повреждённый — пусть так. Значит, я действительно не такой как все. Я рад этому, Эшли. Испытывать эмоции, чувствовать. Переживать, радоваться, смеяться, размышлять…Любить.

Моё сердце мгновенно пропускает удар, когда он произносит это слово. Я тут же вспоминаю то, что успела узнать об этом чувстве, и ощущаю как в грудной клетке расползается жар.

— Лучше быть повреждённым, но человеком. Чем просто бездушным роботом.

Его взгляд прожигает, разрушает меня на атомы. Знаю, он ощущает тоже самое, что и я. Вижу это на дне тёмных зрачков, за тонким небесным ободком его радужек. Словно слышу, о чем он сейчас думает. Поэтому просто делаю то, что считаю самым верным в данный момент — подаюсь вперёд. Это просто на грани инстинктов, на пределе чувств. Всё это занимает долю секунды, когда одновременно со мной Эванс склоняется вперёд. Когда наши губы встречаются, я готова в очередной раз сгореть в этом ощущении, растворится.

Я знаю, что то, что мы делаем — правильно. Правильно для меня и для него. И нет… Это не мы не подходим для этого мира. Это мир не подходит для нас.

Я могла бы вот так находиться в его объятиях вечность. Его близость сейчас для меня уже стала какой-то необходимостью. Мне спокойно, когда он рядом. Хорошо, вот так ощущать тепло его тела. И я бы ни за что не хотела снова вернуться к неведению. Не познать этого трепета, зарождающегося в организме лишь от одного взгляда, от одного лёгкого прикосновения. Я поняла, что только рядом с ним наконец-то стала живой. Не объектом, а человеком.

Рабочая смена в разгаре, а список заданий сделан всего лишь на половину. И как бы нам не хотелось послать этот мир в бездну, приходится следовать правилам, принятыми не нами. Поэтому быстро извлекаю с дозатора новую пару перчаток и возвращаюсь к работе, стараясь как можно скорее завершить этот проклятый перечень дурацких поручений. Просто надеюсь, что этот день закончится.

Бессмысленность действий и заданий на смену выводит меня из себя. Сегодня происходит какой-то странный набор из глупых поручений. Я только поджимаю губы, когда третий раз за неделю мне приходится переставлять схемы на панели задач.

Когда с последним глупым пунктом покончено, я обессилено опускаюсь на стул, прикрывая глаза. Этот день меня вымотал.

— Будем сегодня что-то смотреть?

Итан разворачивается ко мне и уже привычным жестом сбрасывает ненавистные перчатки. И снова я замираю. Наверное, я никогда не привыкну к подобному. Но мне так нравится, когда он это делает. Как сжимает пальцы и как выступают вены на его руках. Как стальные нити они обвивают его предплечья и кисти, скрываясь под кожей. И это услада для моих глаз.

— Да. Давай про повреждённых. Я хочу знать, были ли такие как мы в Ребут-сити раньше. Какие вообще сведения есть о них.

Итан чуть хмурит брови, поглядывая на дисплей.

— Уверена, что действительно этого хочешь?

Конечно хочу. Всё, что касается «нас» для меня теперь первостепенно. И раз уж мы с Эвансом явно относимся к некому запрещенному виду, то хотелось бы знать, каковы наши шансы.

Он вводит запрос в систему, и первое, что мы находим — статья о повреждённых. Эту информацию нам давали во время обучения. Помню, как каждый ментор контролировал информацию, которую мы получали в процессе учебных часов. А этой теме было выделено целых два модуля. Я заучила эти строчки наизусть.

Наш мир — идеальный порядок и подчинение правилам. Ребут-сити — это город, воспитывающий людей согласно строгим канонам. Чипы блокируют проявление эмоций, полностью уничтожая потребность в контакте объектов вне рабочего времени. Каждый житель города должен чтить систему и выполнять свои функции. Быть тем самым маленьким звеном, которое вращает огромнейший механизм.

Но в истории были и те, кто по каким-то причинам не поддавался воздействию чипа. Я помню, как во время занятий один из учеников проявлял излишний интерес, задавая вопросы, которые следовало бы держать при себе. Он озвучивал то, о чем я боялась даже думать, чтобы случайно не произнести подобное вслух. А он говорил. Высмеивал весь наш устрой. Не скрывая правды, стараясь достучаться до каждого. Метки появлялись в его личном деле слишком часто. А потом… Потом он попал в камеру. А я для себя раз и навсегда уяснила, что необходимо молчать.

Повреждённый — так тогда звучал его приговор. Он испытывал эмоции, и чип не справлялся с активностью его мозга. Он был таким же как и я. Но не боялся говорить об этом. За что и заплатил свою цену.

На экране высвечивается таблица с порядковыми номерами всех членов Ребут-сити. Это длинный список с общими данными и личными делами каждого жителя города. Тех кто был и кто есть. Огромнейший архив, где хранится абсолютно все досье.

Рассматриваю порядок цифр и ощущаю странное волнение. Их так много. Не один и не два… Тысячи комбинаций и столько же колонок. Нас так много успело стать частью этого мира. Строчки мелькают перед глазами. Зелёным подсвечены те, кто живёт сейчас в городе. Красным — те, кто уже утилизированы. Перед глазами рябит от череды цвета.

Среди номеров Итан находит знакомые цифры. Того самого напарника, который погиб в шахтах вентиляции. Возле порядкового номера надпись — повреждённый. Рядом с цифрами стоит графа количество меток и статус — деактивирован. Аватар перечеркнут красным крестиком, оповещающим, что объект уже умер.

Мы с непониманием переглядываемся с Эвансом, стараясь понять смысл статуса. Но объяснений нет. Листаем обратно, где личное дело одного из жителей города, живших раннее. Рядом с именем статус — мертв. Так в чем разница? Почему тогда в личном деле значиться слово «деактивация»?

— Что это значит? Ты же говорил, что его смерть произошла в результате несчастного случая?

Итан только хмурит брови, снова и снова вчитываясь в статус. Замечаю, как сложно ему даётся сохранять спокойствие. Он с такой силой стиснул челюсть, до хруста в зубах, что мне тут же стало неловко.

— Я не знаю, что это значит. Он действительно погиб из-за нелепой случайности.

Эванс открывает подробное досье, внимательно вчитываясь. В пояснении причины смерти было сказано: погиб в шахтах, и на этом всё.