Чтение онлайн

Как бы мне не хотелось продолжить нежиться в кровати, но таймер, начинает пищать, заставляя меня подняться. И спальное место сразу заезжает в стену. Мне слегка неловко, под внимательным взглядом Эванса. Я ощущаю, как теперь он изучает меня. Чувствую, как его голубые глаза скользят по моему телу. Практически физически ощущаю это. Будто он сейчас изучает изгибы пальцами.

— Ты очень красивая.

Секундная неловкость. Мне никогда не говорили ничего такого. А когда эта фраза звучит из уст мужчины, который смотрит ТАК, то и вовсе вгоняет в смущение. Но мне очень приятно слышать подобные слова. Я хочу нравится ему, быть желанной. Эванс шумно сглатывает слюну, когда я подхожу ближе и наклоняюсь, поднимая свой топ, который вчера отбросила на пол.

— Ты же понимаешь, что скорее всего это последний наш день?

Натягиваю верх одежды, стараясь привести себя в порядок. Завязываю волосы на затылке, в попытке придать более подходящий для объекта вид. Он только пожимает плечами, будто эта новость совершенно не цепляет его.

— Ну и что? Этот или следующий… Какая разница, если это неизбежно? Знаешь, мне не страшно умереть. Эта ночь значила гораздо больше, чем все предыдущие двадцать шесть лет моей жизни.

Его слова задевают что-то очень хрупкое внутри, то, что заставляет моё сердце сжаться. Перед глазами снова возникает лёгкая пелена слёз, и я только поджимаю губы, чтобы не поддаться этому и не расплакаться. Так и замираю, стоя посреди жилого отсека. Сказанные слова — лучшее признание. Потому что я чувствую тоже самое. Меня переполняет это чувство, и я закрываю лицо ладонями. Он подходит ко мне, заключая в объятия, и я чувствую, как быстро стучит его сердце сейчас. Как на самом деле его волнует эта безысходность, в которой мы оказались заперты. И что разделяю эти переживания вместе с ним.

— Ну чего ты?

Проводит рукой по моим волосам и прикрывает глаза. Бросаю взгляд на маленькую камеру над входом и чувствую, как ноги тяжелеют, прирастают к полу, примерзают как в криокамере. Я совершенно забыла о наблюдении в отсеках. Страх парализует. Разгоняет холод между лопатками и покалывает в пальцах.

— Почему они ещё не пришли за нами?

Этот вопрос меня волнует с момента пробуждения. Ведь даже сам факт моего нахождения здесь уже тянет на штраф. А учитывая чем мы занимались — это билет в один конец. Обеспокоено прижимаюсь к Итану, обхватив руками его шею. Будто он единственное спасение для меня. Вдыхаю запах его тела, пытаясь насытиться ним сполна. Запомнить.

— Возможно, у нас ещё есть немного времени.

Он чуть улыбается, а я хмурю брови, стараясь понять, почему он так спокоен. Я уже вся извелась от одной только мысли, что о нас уже всё известно. Представила, что прямо сейчас стеклянная перегородка отъедет в сторону, впуская в отсек Эванса стражей, и они насильно заберут его у меня. Фантазия рисует это так ярко, будто всё происходит на самом деле. После всего, что произошло между нами, я просто не могу потерять его. Жмурюсь так сильно, что глаза болят. Но стараюсь всеми силами заглушить собственные страхи.

— Камера… Они видели…

Итан бросает взгляд на черную точку над входом и сильнее прижимает меня к себе. Касается губами моего виска, успокаивая.

— Не видели.

Холодная уверенность звучит сталью в его спокойном голосе.

— Почему? Наблюдение же… Они постоянно смотрят. За всеми нами.

Эванс отпускает меня и, облокотившись о шкаф, складывает руки на груди. В его глазах те самые лукавые искры, которые обещают мне скорую гибель. У него точно есть план. У него всегда есть запасной вариант, я уверена.

— Камера, которая передаёт изображение из моего отсека, транслирует запись. Те, кто сейчас наблюдают за происходящим, видят то, что было записано пару недель назад. Поэтому, на экране тебя нет. Они не должны увидеть… Надеюсь, что не видели. В противном случае, за нами уже давно пришли бы.

Губы мужчины соединяются в хитрой улыбке, пока я растерянно пытаюсь переварить информацию.

— То есть? Но как?

Мне совершенно непонятно, как такое может быть. И я снова удивлённо смотрю на крошечный объектив, пытаясь разгадать слова Эванса.

— Я не был уверен, что получится, поэтому не говорил заранее. Когда удалось достать блокер, я открыл архивы записи камер. И подключил к этому каналу ту, что ведёт в мой отсек. Там постоянно идёт трансляция предыдущих дней. Я взял за основу пять произвольных суток, из ранее прожитых, и запустил их на повтор.

Он проводит по подбородку и теперь улыбается в открытую. И пока я растерянно хлопаю ресницами, вновь делает шаг ко мне, впиваясь поцелуем в мои губы, запустив пальцы в волосы и притягивая к себе. Окончательно выбивая из меня остатки самообладания и мысли. В такие моменты я не могу думать ни о чем больше. А постоянное волнение быть пойманными обостряет каждое ощущение. Когда он отпускает меня, я едва удерживаюсь на ногах.

— Пора собираться, Эш, времени почти не осталось. Сейчас погасят свет. В темноте одеваться сложнее.

Поднимаю взгляд, всматриваясь в его небесно-голубые омуты.

— Что мне делать? Одежда осталась в моём отсеке, да и как мы выйдем вдвоём из одной комнаты.

Понемногу меня начинает накрывать осознание опасного положения, в котором мы оказались. Понимание ситуации. Даже если камеры в отсеке Итана транслируют записи, то как быть с теми, которые установлены в коридоре? Да и вообще, вдруг кто-то заметит, поймет, что мы вышли из одной комнаты? Эти и ещё сотня подобных вопросов возникает в моей голове, накручивая и без того моё нервное состояния до максимума. Эванс говорит быстро и четко, будто этот план давно разработан в его голове, и он уже сотни раз репетировал эту речь.

— Ничего не бойся. Будь спокойной и постарайся не проявлять эмоции. Надень халат просто поверх топа, и застегни его на все пуговицы. Штаны по цвету такие же как рабочие, поэтому никто не заметит. Главное — не нервничай.

Он застёгивает пуговицы на рубашке, и по отсеку, отскакивая от серых стен, разносится сигнал. Я вздрагиваю от резкого звука и оборачиваюсь, глядя на Эванса в поиске поддержки. Через три минуты необходимо выходить. Начинаю заметно нервничать, и пальцы не слушаются. Поэтому Итан, ловко перехватив инициативу, быстро застёгивает на мне халат.

— А что дальше?

Кусаю губы и оглядываюсь по сторонам. Кажется, что тесная комната становится уже, а стены начинают давить. Делаю вдох, стараясь заглушить гул в висках от волнения. Он протягивает перчатки, и я начинаю натягивать их на вспотевшие ладошки. Выходит это с трудом. Обхватив моё лицо ладонями, он внимательно смотрит на меня, говорит серьёзно, стараясь донести суть.

— Камеры в коридоре снимают из разных ракурсов, вращаясь. Один оборот происходит на три минуты. Там три основных фазы. Одна фаза — одна минута. У них слабый угол действия, поэтому используют вращения. На счёт один — она снимает выход из моего отсека. На счёт два — шеренгу идущих, три — твой отсек. Тебе необходимо покинуть комнату, когда будет третья фаза. Запомни! Третья! Так в запасе будет лишняя минута, пока камера вновь вернётся к шеренге, вы уже успеете пройти дальше, не попадая в радиус действия. Я выйду и дам сигнал, в какой фазе находится камера. А ты следи за временем и считай. Выжди немного. Чтобы между нами было расстояние.

Последние слова он произносит уже в темноте, быстро оставляя поцелуй на моих губах. И пока я не успела понять ничего, проходит к двери. На моих губах застывает миллион вопросов, а стеклянная перегородка отъезжает в сторону, оставляя их неозвученными. Он делает шаг в коридор и бросает взгляд обратно. Паника. Я чувствую, как не хватает дыхания. Я не поняла ничего. Не запомнила сказанное. Что мне делать сейчас? Какой сигнал? Перед тем как фигура Эванса исчезает за непроницаемым стеклом, замечаю, как он разжимает кулак, показывая один палец.