Чтение онлайн

— О, смотри, — сказала девочка, указывая через весь амфитеатр на отдельный ложу из полированного мрамора и пурпурных бархатных портьер. — Торговые принцы.

— Вижу, — ответил Лукан, наблюдая, как элитные граждане Сафроны потягивают вино из хрустальных бокалов и болтают между собой, занимая свои места. Даже издалека было невозможно не заметить их шелка и драгоценности, а также непринужденную манеру поведения. Бывшие коллеги Зандрусы пришли посмотреть, как она умирает, и, похоже, их совсем не волновала такая перспектива. На самом деле, как раз наоборот.

— Скоро начнется, — сказала Блоха, отправляя в рот очередную виноградину.

Лукан перевел взгляд на пол арены.

На Костяную яму.

Круглая каменная платформа была около сорока ярдов в диаметре. В центре ее был установлен большой бронзовый диск, поверхность которого была покрыта рельефными деталями, которые он не мог разобрать. Четыре кости — предположительно, от чудовища, череп которого возвышался над портовыми воротами, — стояли на краю платформы, по одной с каждой из сторон света. С них свисали железные ошейники и кандалы на цепях, потемневшие от ржавчины. Или крови, подумал он, почувствовав легкий трепет. Этого не может быть, подумал он, вспомнив, что Блоха сказала ему прошлой ночью. Этого не может быть. Она держит меня за дурака. Гелламе не упоминал о гигантском...

— Вот и они, — сказала Блоха, как раз в тот момент, когда по амфитеатру прокатился возбужденный шепот. Ворота в восточном конце, справа от них, медленно открылись. Из темноты появился отряд констеблей, они маршировали двумя колоннами, их конические бронзовые шлемы сверкали на солнце. Между ними переставляли ноги три фигуры, все в сером, их руки были скованы наручниками за спиной. Заключенные, понял Лукан.

Первым был юноша, еще подросток. Вторым — более старший мужчина средних лет с проседью в бороде. Что может означать только одно... Он посмотрел на третью фигуру, высокую женщину со светло-коричневой кожей. Это должна быть Зандруса. В отличие от своих товарищей по заключению, торговая принцесса высоко держала свою бритую голову, выражение ее лица было бесстрастным. В то время как двое мужчин съежились под ревом толпы, она, казалось, вдыхала его и становилась выше ростом. Какое отношение ты имеешь к моему отцу? спросил себя Лукан. Он мог только надеяться, что она проживет достаточно долго, чтобы он смог это выяснить.

Когда заключенные и их сопровождающие приблизились к Костяной яме, на арену вышла вторая группа. Семь фигур, все в шелковых одеждах разных цветов. Их лица были скрыты экстравагантными масками, каждая из которых представляла собой гротескную пародию на человеческое лицо.

— Кто они? — спросил Лукан, которому пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум толпы.

— Хранители Семи Теней, — ответила девушка, приподняв бровь. — Ты, что, ничего не знаешь о Сафроне?

— За это я тебе и плачу. — Он отщипнул виноградину от грозди, лежавшей на коленях у девочки, не обращая внимания на ее сердитый взгляд. — Так какова их роль в этом представлении?

— Каждая из них олицетворяет свою тень, — ответила она, отталкивая его руку, когда он потянулся за другой. — Вот почему они все носят разные маски.

— Дай-ка я угадаю, — сказал Лукан, прищурившись, глядя на фигуру в малиновой мантии, чья алая маска напоминала оскаленное лицо с почти демоническим выражением. — Та, что в красном, олицетворяет Кровожадность, верно?

— Да. — Девочка указала на каждую фигуру, отмечая их по очереди. — Алчность, Зависть, Нечистота, Коррупция, Осквернение и Обман.

— Они, должно быть, потеют в этих масках. — Лукан снова перевел взгляд на ворота, где появились еще две фигуры — мужчина и женщина, оба темноволосые, с оливковой кожей, одетые в одинаковые кожаные туники без рукавов, черные кожаные штаны и высокие сапоги. Между ними болталась тонкая цепочка, соединявшая серебряный браслет на правом запястье мужчины с таким же браслетом на левом запястье женщины. Даже издалека было видно, что они уверены в себе; они расхаживали по арене с важным видом, как будто это место принадлежало им.

— Смотри, близнецы Констанца! — взволнованно воскликнула Блоха, толкая его локтем в бок и указывая на новоприбывших. — Это мерцатели.

— Да, — ответил Лукан, скривив губы в отвращении. — Вижу. — Я слишком хорошо знаю таких, как они.

Он проигнорировал вопросительный взгляд Блохи и наблюдал, как заключенные и сопровождавшие их охранники достигли каменной платформы и поднялись по ступеням, высеченным в ее стене. Внезапно юноша повернулся и бросился вниз по ступеням, уворачиваясь от отчаянных попыток стражников удержать его. Он побежал обратно к воротам с бешеной энергией, порожденной ужасом, а толпа взревела от восторга при таком неожиданном развитии событий. Семеро Хранителей расступились, чтобы пропустить его; очевидно, никто из них не хотел испачкать свои шелковые одежды.

Все, что теперь стояло между пленником и его побегом, — двое мерцателей.

У бедного мальчика нет ни единого шанса, подумал Лукан.

Близнецы обменялись удивленными взглядами, и цепь, сковывавшая их запястья, ослабла, когда они взялись за руки. Они плавно развернулись, женщина заняла позицию впереди, вытянув правую руку и растопырив пальцы. Ее брат стоял позади, склонив голову и подняв левую руку к небу.

Заключенный повернул, чтобы избежать столкновения с ними.

По поднятой руке мужчины пробежала дрожь, а затем затряслось все его тело, он стиснул зубы от усилия направить силу из-за завесы мира. Вот оно, подумал Лукан. Теперь в любой момент...

Бирюзовый поток магии вырвался из руки женщины, с треском рассек воздух и ударил, словно хлыст, по лицу убегающего заключенного, отчего тот растянулся на земле. Толпа взревела. Юноша сумел подняться на одно колено, но снова упал в грязь, когда хлыст навис над ним, и напрягся, словно готовый нанести удар. Только тогда Лукан понял, что кончик хлыста напоминает змеиную голову — над оскаленными клыками светились желтые глаза. Проклятые мерцатели. Для них все — игра.

Заключенный оставался на земле, подняв одну руку для защиты от удара, пока двое стражников грубо не подняли его на ноги. Он не оказал дальнейшего сопротивления, когда его повели обратно к Костяной яме. Женщина-мерцатель ухмыльнулась и сжала кулак, бирюзовая змея рассеялась, как дым. Она что-то сказала через плечо своему брату, который кивнул и опустил руку, его поза расслабилась, когда он разорвал свою связь с какими-то потусторонними силами, к которым он обращался. Все еще держась за руки, близнецы направились вслед за обновленной шеренгой Хранителей, показательно не обращая внимания на одобрительный рев толпы.

Блоха повернулась к нему, широко раскрыв глаза:

— Ты это видел?

— Да, видел. И, держу пари, это был лишь намек на то, на что они способны.

Возможно, раздосадованные тем, что им не удалось проконтролировать заключенных, охранники с удвоенной энергией приступили к выполнению своей следующей задачи, поставив троих заключенных перед костями и застегнув железные ошейники на их шеях и наручники на запястьях. Убедившись, что они больше не в состоянии сбежать, стражники покинули платформу. Близнецы Констанца заняли позицию примерно в десяти ярдах от них, в то время как семеро Хранителей выстроились в шеренгу на небольшом расстоянии позади них. На арене воцарилась тишина, когда облаченная в пурпур фигура Коррупции шагнула вперед и поднесла коническое устройство ко рту своей маски, напоминавшей ухмыляющееся лицо, украшенное криво надетой короной, — возможно, намек на злоупотребления властью, которые в конечном итоге привели к падению Амберленовой империи несколько столетий назад.