Чтение онлайн

— Гаргантюа! — закричала Блоха, практически подпрыгивая от возбуждения.

— Гаргантюа? — повторил он, взглянув на девочку.

— Так ее зовут.

— Ее? Откуда ты знаешь, что это...

— Просто смотри!

Существо — Гаргантюа, — похоже, не заметило трех предлагаемых блюд, несмотря на то, что двое из них делали все возможное, чтобы их заметили. Юношу трясло, губы дрожали, когда он произносил отчаянную молитву, в то время как мужчина постарше описался от страха, его грудь вздымалась, когда он набирал полные легкие воздуха. Зандруса стояла неподвижно, как статуя, ее напряженные челюсти и раздувающиеся ноздри были единственным признаком ужаса, который она, должно быть, испытывала, глядя на червя.

Гаргантюа рванулась вперед, быстро, как удар хлыста, но не к одному из пленников — вместо этого она ринулась вверх.

— Кровь Леди, — прошептал Лукан, приподнимаясь. — Она собирается сбежать...

Приглушенный треск расколол воздух, словно отдаленный раскат грома. Червь отпрянул, как от удара, и в воздухе вспыхнула паутина бирюзового света: светящаяся магическая решетка в форме купола, которая окружила всю яму и трех пленников. Через мгновение решетка исчезла из виду. Мерцатели, понял Лукан, взглянув на них. Если кто-то из близнецов и чувствовал какое-то давление из-за того, что был единственным барьером, который не давал червю сбежать и разнести амфитеатр в пыль, они, конечно, этого не показывали. Женщина даже слегка улыбалась, пока ее пальцы плели в воздухе невидимые нити. Лукан в недоумении покачал головой. Высокомерные ублюдки.

— Садись, — сказала Блоха, закатывая глаза, и потянула его обратно на скамью.

Возможно подстрекаемая свистом толпы, Гаргантюа попыталась снова, на этот раз сделав выпад в другом направлении. И снова отпрянула при звуке отдаленного грома, паутина на мгновение замерцала, прежде чем снова исчезнуть. Существо предприняло еще три попытки, каждая из которых была более яростной, чем предыдущая.

Каждый раз оно было отброшено магией мерцателей.

Разъяренная, по-видимому, своей неудачей, Гаргантюа запрокинула голову и издала низкий рев, который на мгновение заглушил шум толпы, ее челюсть раскрылась, как лепестки цветка, открывая зияющую круглую пасть, наполненную бесчисленными рядами иглообразных зубов. Существо отступило, готовясь к новой попытке преодолеть невидимый барьер.

Затем она остановилась.

С мучительной медлительностью Гаргантюа повернулась к юноше, который все еще безудержно рыдал, наполовину подвешенный на цепях, его колени подогнулись. Червь наклонил свою огромную голову, словно прислушиваясь. Или ощущая вибрацию, подумал Лукан, вспомнив, как некоторые змеи охотятся, чувствуя движение своей жертвы. Неудивительно, что Зандруса изо всех сил старалась оставаться неподвижной.

Юноша поднял голову, как будто впервые осознав, что он стал объектом внимания червя. Возьми его, молча уговаривал существо Лукан. Он почувствовал прилив вины за то, что желал смерти мальчику, но Зандруса должна была выжить, и, если это означало, что мальчик должен умереть вместо нее, так тому и быть. И все же, наблюдая за мальчиком, дрожащим перед пастью червя, он не мог отделаться от мысли, что никто не заслуживает такого конца — и уж точно за преступление, связанное с продажей коммерческой тайны.

Возможно, сама Леди согласилась, потому что червь отвернулся от мальчика и вместо этого сосредоточился на мужчине постарше, который начал биться в своих цепях с горящими от ужаса глазами.

— Давай, — пробормотал Лукан себе под нос, чувствуя не меньшую вину за то, что надеялся на смерть этого человека. Избавь бедолагу от страданий и положи конец этому фарсу. На мгновение показалось, что червь согласится; Гаргантюа наклонилась к мужчине, который закричал и отвернулся, безнадежно дергаясь в своих цепях. Лукан затаил дыхание, когда червь отступил, изогнув тело, словно готовясь нанести удар... Только для того, чтобы вяло развернуться. Нет, подумал Лукан, чувствуя нарастающую панику. Нет, нет, нет.

Он беспомощно наблюдал, как Гаргантюа приближается к Зандрусе.

При таком неожиданном повороте событий по арене прокатился рев. Люди вскочили на ноги, приветливо крича. «Возьми ее! — закричал кто-то, и его пронзительный голос перекрыл шум. — Возьми принцессу!». Другие подхватили скандирование, которое быстро распространилось по толпе. Возьми принцессу! Возьми принцессу! Возьми принцессу!

Зандруса осталась невозмутимой. Лукан не мог не восхищаться ею в этот момент, этой незнакомкой, которую он даже не знал, — женщиной, которая, возможно, даже была убийцей его отца. Она не кричала, не билась в своих цепях, не поднимала глаз к небу и не молила о божественном вмешательстве. Вместо этого она стиснула зубы и вызывающе уставилась на нависшего над ней червя, глядя своей смерти в глаза.

Пение стихло, толпа погрузилась в тихое ожидание. Лукан не смел дышать. Все его надежды были связаны с этим моментом — с капризами этого древнего существа, которому было поручено исполнять волю божества.

Это было настолько абсурдно, что он едва не рассмеялся.

Гаргантюа поворачивала свою огромную голову из стороны в сторону, словно оценивая Зандрусу. Торговая принцесса напряглась, когда существо наклонилось к ней, но она по-прежнему отказывалась отводить взгляд, выражение ее лица было твердым и непреклонным, как камень.

Существо отступило, выгнув мощное тело дугой. Готовясь к броску.

Время замедлилось, и Лукан увидел картину, которая, он знал, навсегда запечатлелась в его памяти: изгиб спины Гаргантюа, когда она выпрямилась, последний вызов Зандрусы, даже когда тень ее смерти упала на нее. Лукан едва не отвернулся, желая не обращать внимания на заключительный акт этого фарса, который выдавался за правосудие. Но не смог и, вместо этого, не сводил глаз с торговой принцессы. Независимо от того, что связывало эту женщину с его отцом, он чувствовал себя обязанным наблюдать за ее последними мгновениями.

Гаргантюа двигалась со скоростью, не соответствовавшей ее размерам, голова резко опустилась, челюсти раскрылись, обнажив ряды зубов внутри... Только для того, чтобы в последний момент повернуться и вместо этого броситься на более пожилого мужчину. У него даже не было времени закричать, когда челюсти существа сорвали его с цепей.

Все было кончено меньше чем за удар сердца.

Гаргантюа выпрямилась, по ее телу пробежала рябь, когда она проглотила несчастного заключенного прежде, чем повернуться обратно к Зандрусе. И все же ее задача — знало об этом существо или нет — была выполнена. Женщина-мерцатель сплела пальцами сложный узор, словно играя на арфе, и клетка бирюзового света материализовалась снова — на этот раз меньшего радиуса, охватывая только саму яму. Существо бросилось на Зандрусу, стоявшую по другую сторону магического барьера.

Клетка замерцала, но выдержала.

Гаргантюа взревела, когда клетка стала уменьшаться в размерах, и бросилась на магическую сеть, хотя ее и заставили спуститься обратно в яму. Улыбка женщины не сходила с лица, хотя Лукан заметил, что ее брат обильно вспотел, обнажив зубы, а его тело сотрясалось от энергии, проходившей через него.

Издав последний рев, Гаргантюа исчезла. Клетка уменьшалась, пока не накрыла яму, словно паутина волшебника, а затем погрузилась в темноту. Когда бронзовый диск скользнул на место, мужчина-мерцатель упал на одно колено, обессиленный своими усилиями.

Все было кончено.

Обман в желтом выступил вперед и поднял рог.

— Долг выплачен, — сказал он, и его голос эхом разнесся по амфитеатру. На этот раз ответных криков из толпы не последовало; казалось, что их жажда насилия и смерти теперь была удовлетворена. — Идите с Милосердием Леди. — Обман опустил рог, и семеро Хранителей, как один, повернулись и направились к воротам, даже не взглянув на двух оставшихся пленников. Юноша едва не упал в объятия стражников, когда они освободили его от ошейника и кандалов. Зандруса не нуждалась в такой помощи.